Читаем без скачивания Шёл четвёртый день войны - Филипп Станиславский

- Командир огневи установок и стрелок к бою готовы. - Доложили с кормы.

- Штурман к бою готов. - Штурман при атаке спереди управлял носовыми пушками.

Но до боя не дошло. Звено "мог-3" так и не смогла забраться на такую высоту. Ведущий упорно карабкался вверх, хотя с патрубков его истребителя бил черный выхлоп несгоревшего топлива и сзади оставалась траурная тропинка. Но не дотянув трех тысяч метров до высоты бомбардировщика, рухнул в штопор и пошел к земле, вращаясь, как падающий лист. Петровский проводил его взглядом: плоский штопор - штука неприятная, не все могут выйти. Но до земли далеко, может, еще выведет самолет из этого вращения.

Ведомые не стали искушать судьбу, спикировала к земле вслед за ведущим. Воздушный бой отменяется - на вторую атаку у истребителей просто не хватит горючего, чтобы догнать бомбардировщик. А на такой высоте скорость "медведя" больше чем у советских перехватчиков.

- Штурман, что там под нами? - Они шли тысяч на десять выше облаков, которые закрывали землю.

- Через две минуты пересекаем линию фронта. - Доложил штурман. На своем экране он видел все, что рисовал электронный луч радиолокационной станции. - Земля, будто на картинке. Вижу справа Рыльск, впереди чуть дальше - шоссе на Железногорск ... Внимание! Проходим линию боевого столкновения!

Внизу замелькали темные пятна разрывов зенитных снарядов. Стрельба не прицельная - заградительный огонь. Видно, пролет самолета засекли звуковловлювачи - рев сверхмощных турбовинтовых двигателей было таким, что и мертвого разбудит. Но до самолета снаряды не достигали - слишком высоко шел "медведь", пятнадцать километров - это не шутка, не всякая зенитка забросит на такую высоту свои снаряды. А крупнокалиберных зениток у красных в прифронтовой зоне не было, это Петровский знал точно, так же, как и радиолокаторов. Все, что было лучшего в русских, они сняли на оборону Москвы и пройти пояса противовоздушной обороны советской столице было нелегким делом. В прошлом году сунулись и обожглись ...

- Командир, сзади чисто. - Доложил Огневик.

А тучи под плоскостями становились все более плотными, поднимались выше и совсем скрыли под собой землю. Петровский охватил взглядом пилотажные приборы: автопилот работает, как швейцарский хронометр, который подарил отец после окончания школы, стрелки показывали заданные параметры. Ничего, в Москву доберемся, а там гостинцы в любом случае примут! А над головой синее небо, двигатели гудят ровно и мощно, в наушниках шлемофон слабый шорох и потрескивание. Лететь бы так и лететь! ..

- Командир, - раздался в наушниках голос бортинженера, - радар работает!

- РУС {29}? - На панели замигала лампочка станции обнаружения радиолокационного облучения.

- Нет, американка. - Капитан высунулся из своего отсека, показал на карте, откуда работает РЛС.

Настроение сразу же стал плохим. Эта РЛС, которую красные купили у американцев, принимала воздушные цели на подальше, чем советский РУС-первых К-36 это тот еще сарай! - И обмануть ее было сложнее.

- Засекли? - Призрачная, конечно, надежда, что в Москву придут незамеченными. Но теплилась.

- Кажется, еще нет. - Штурман следил за приборами. Вдруг ругнулся. - Все, засекли!

- Командиру огневых установок, поставить преграды. - Нижнее кормовая пушечная установка развернулась в сторону излучающей радиолокационной станции и вниз полетели снарядные трассы. Внизу, на расстоянии примерно двух километров снаряды взрывались красивым праздничным фейерверком.

Петровский решительно двинулся вперед руды - пусть это и перерасход топлива, но лучше уйти отсюда как можно быстрее. И пока операторы РЛС будут разбираться, где среди того сияния вспышки на экране настоящая цель, они успеют убежать подальше от опасного района. Двигатели загудели басовитише.

- Штурман, усилить наблюдение за землей. - Если засекли, должны хотя бы для проформы поднять истребители, подумал Петровский. Или для одиночного самолета не станут суетиться?

- Эй, в корме! - Провирив бдительность Брандис. - Как там у вас?

- В корме все нормально. - Ответил командир огневых установок.

Надежды оказались напрасными. Пространство под бомбардировщиком вдруг будто спух серо-дымчатыми клубками зенитных разрывов. Первый залп лег на две сотни метров ниже бомбардировщика. Капитан взял штурвал на себя и корабль послушно полез вверх. Это почти предел его возможностей, двигатели ревели надсадно, но скорость не увеличивалась и стрелка высотомера застыла чуть дальше пометкой цифры 15. Оставалось надеяться, что так высоко снаряды советских зениток не доставать. Опять короткими очередями ударил нижняя пушечная установка, забивая препятствиями экраны радиолокаторов орудийной наводки. И, кажется, удалось сбить со следа зенитчиков. Второй и третий залпы легли ниже и далеко сбоку от самолета. Все, три залпа для батарей и весь лимит исчерпан - самолет уже вышел за пределы их дальности. А истребителей можно на такой высоте не бояться. На высотах свыше девяти тысяч метров больше одной атаки сделать они не смогут, не хватит дальности снова догнать бомбардировщик, когда первая атака окажется неудачной. А она таки будет неудачной, достаточно незначительного разворота бомбардировщика и атака истребителя срывается. А восстановить ее очень непросто. У русских есть только один перехватчик - "мог-3", который может кое-как достать "медведя" на такой высоте, но даже в "МиГа" будет всего одна попытка атаковать бомбардировщик, на второй заход у истребителя не хватит горючего, да и догнать турбовинтовой К-36 "мог-3" с поршневым двигателем просто не сможет.

Опять ровно гудят двигатели, корабль идет на крейсерской {30} скорости.

- Командир, поворот за двадцать семь минут. - Сообщил штурман.

"Итак, меньше часа остается до команды штурмана:" Боевой курс! ", А затем и домой ..."

Петровский посмотрел вниз. Земля так же была закрыта непроницаемым ковром облаков. Оно и хорошо! Мысли его вернулись к недавнему обстрела зениток. Достать его на такой высоте! Калибр пушек явно был большим за восемьдесят пять миллиметров - основной зенитной пушки советской ПВО. На такую высоту могут получить только морские стотридцяткы, когда для них придумать соответствующие лафеты. Да еще американские зенитные пьятидюймовкы. Но в СССР орудий такого калибра нет, три-четыре экспериментальных единицы в счет не берутся! А откуда взялись более двух десятков таких пушек? Неужели опять им помогли заокеанские друзья? Какая теплая и нежная дружба поборников всемирной равенства и социальной справедливости и ожесточенных империалистов-капиталистов, нещадно притесняют трудящихся и пьют их кровь прямо ведрами!

Удивительно, едва коммунисты установили дипломатические отношения с Северо-Американскими Соединенными Штатами, как сразу заморили голодом Кубань и Дон. Да и русским крестьянам досталось от коллективизации и раскулачивания. А американцы пока гнали ударными темпами в страну людоедов новейшие технологии и образцы оружия, вместе с броневой сталью, цветными металлами, радиоприборы, оптикой, авиационными и танковыми двигателями, лучшими в мире армейскими автомобилями, каучуком и высокооктановым бензином. А теперь еще и крупнокалиберные зенитные пушки вместе с приборами управления зенитным огнем - уж купно и дружно лупили те зенитки, - и радиолокаторами орудийной наводки.

- Командир, курс двести семьдесят градусов. - Корабль послушно лег в поворот.

Петровский удобнее уселся в кресле. Толя Брандис сидел невозмутимый, как сфинкс. А ведь он волнуется не меньше меня, подумалось капитану. А не показывает. Выдержка, однако.

- Командир, выходим на Ярославское шоссе. До сброса бомб оставались считанные минуты.

Время, казалось, ускорил свой бег. Да и напряжение нарастало.

- Экипаж, приготовиться к боевой работе. - Штурманы, стрельцы, бортинженер один за другим докладывали о готовности.

- Входим в зону. - За минуту сообщил штурман. Итак, Москва уже под ними.

Петровский посмотрел вниз - там по прежнему все закрывали облака. Но кое в бело-сером покрывале отраженных темные заплаты земной поверхности, не разобрать было, то ли лес внизу, или поле, или город. На штурвале появились новые вибрации - открылись створки переднего и заднего бомбоотсеке.

- Командир, мы в расчетной точке. - Доложил штурман.

- Беру управление на себя, - сообщил штурман-оператор.

Теперь главный - он, оператору наводить управляемые бомбы на цель - железнодорожные вокзалы Москвы. Тубус прицела прячет полностью лицо. Бомбардировочная система новой модификации "медведя" состояла из навигационно-прицельного радиолокатора и баллистического вычислителя. Она позволяла попадать радиоуправляемыми бомбами в круг диаметром пять метров. Да и точность привычных бомб также стала больше, по крайней мере половина сброшенных с четырех километров бомб ложилась в радиусе двухсот метров от точки прицеливания. А мощность взрывчатки крупнейшей бомбы Т-14 достигала десяти тонн в тротиловом эквиваленте - воронка была размером с олимпийский стадион. Оператор, кажется, застыл, лишь едва движется кисть руки на манипуляторе. Он привел перекрестье прицела на входные стрелки железнодорожной станции. Начинается обратный отсчет.