– Почему?
– Он признавался в том, что в то время считалось меньшим преступлением, чтобы этим прикрыть то, что считалось тогда более серьезным преступлением.
– Колдовство считалось хуже, чем педофилия с убийством?
– Да, – вздохнул Серж, – такое было время. Но давайте оставим эту мерзостную тему. Скажу только: я не выяснял, занимался ли он этим – мне было тошно.
– Я вас понимаю, Серж. Но вы держали и эти протоколы в руках?
Серж кивнул.
– Держал, – ответил он.
– И там был и договор с Дьяволом?
– Самого текста договора там не было, только в изложении – тогда, видите ли, еще не набили должным образом руку в их составлении.
– Не набили руку? Кто? Инквизиция?
– Именно.
– Вы хотите сказать, что эти договоры были фальшивыми?
– Они были сплошь сфабрикованными. Хотя, все честь по чести: пункты, почти как в обычном договоре, но записанные на латыни справа налево, с кучей сокращений, так что прочесть это крайне сложно. Ну как же, ведь это Сатана! Уж он-то должен уметь шифроваться! А под текстом, как положено, подписи.
– Чьи подписи?
– Князей Ада, демонов: Вельзевула, Аштарота и прочих. А самое трогательное, внизу приписка: «Подписи моих хозяев – князей бесовских, подтверждаю. Баалберит, писарь».
– Ничего себе!
– А вы думали? И еще указано: «принято на совете демонов такого то числа и месяца такого-то года. Извлечено из Ада».
Аня, несмотря на то, что это было, на самом-то деле, не смешно, не смогла удержаться и рассмеялась.
– Извините, Серж, – сказала она, – но это все равно смешно.
– Да, вы правы – можете не извиняться. Это и вправду смешно – поначалу. Потом становится не до смеха. Но когда читаешь, особенно, сейчас, то да, смешно. Нелепо – договор с Дьяволом выглядит, как какая-нибудь долговая расписка. Писарь – ну надо же!
– А как, по-вашему, должны были выглядеть договоры с Дьяволом?
Серж словно бы всматривался в дорогу.
– Они представляют собой, вернее, конечно, должны представлять собой, – быстро поправился он, – скорее, джентльменские соглашения. Без всякой канцелярщины, без подписей кровью и прочей бредятины.
Аня пристально посмотрела на Сержа, пытаясь понять, шутка ли это или что -то другое, но так и не поняла. Он же был совершенно невозмутим.
– Да, именно – джентльменские соглашения, – от которых невозможно отказаться, – медленно и задумчиво договорил он.
Аня почувствовала, как холодок пробежал у нее по спине, но промолчала.
– Кстати, в эти дела нередко заносит не только стяжателей, но и людей творческих. У них обычно другие мотивы, но ради полноты творческой жизни, ради творческих успехов, а то и ради славы они порой готовы на все.
Серж тихонько вздохнул.
– Да, на все. Вот тут-то и зарыта собака: у них отказывают тормоза, и они…
Серж смешался.
– Начинают вести себя так, – продолжил он, – словно как раз и заключили такое джентльменское соглашение, и это просматривается в их творчестве. Впрочем, вернемся к барону де Ре. Что еще вы хотели бы знать о нем?
– Его тоже сожгли? – спросила она наконец.
– Да, в Нанте, в 1440 году. Кстати, предание считает его прототипом Синей Бороды.
– Не может быть! Серьезно?
– Серьезно.
– У него была борода?
– Якобы была. Причем, настолько черная, что отливала синевой.
– Якобы? Вы разве не видели его портрет?
– Я видел только его фантазийный портрет, то есть воображаемый. Там он без бороды.
Достоверного портрета нет.
– А этот, фантазийный, где?
– В Зале Маршалов Франции в Версале.
– Так он на самом деле не был прототипом Синей Бороды?
– Нет, можете не переживать за вашу любимую сказку – на самом деле сюжет этот значительно старше и происходит, кстати, из бретонского фольклора. Впрочем, основа сюжета широко распространена в фольклоре разных народов. Это сюжет номер 312 по «Указателю фольклорных сюжетов Аарне-Томпсона». С другой стороны, здесь заметно взаимовлияние: сказочный сюжет явно повлиял на образ Жиля де Ре, приписав ему синюю бороду. Но мы уже подъезжаем к Шартру.
Аня осмотрелась кругом, покрутившись на своем пассажирском сиденьи. Пейзаж удивил ее. Еще недавно (так, по крайней мере, казалось Ане) они ехали лесом. Теперь же их со всех сторон окружала плоская, как стол, равнина, без всякого намека на лес, или хотя бы какую-нибудь рощу. Напротив, вокруг, сколько хватало зрения, простирались поля, казавшиеся бесконечными.
***
Серж время от времени бросал на Аню короткие взгляды и улыбался.
– Что, не нравится пейзаж? – спросил он наконец.
– Нет, почему? – ответила она. – Нравится. Но только я не успела заметить, как картинка за окнами переменилась – был лес, а теперь сплошные поля.
– Да-да, все верно, – с улыбкой согласился Серж. – Такова Франция: разнообразием ландшафтов она бьет любую другую страну Европы. Да и не только Европы. Это и делает ее такой красивой.
Взгляд его потеплел.
– То, что вы видите вокруг себя, – продолжал он, – эта плоская, как доска, местность, все эти бесконечные пшеничные поля – это область Бос – как говорят по-русски, житница Франции. Здесь мощное товарное зерновое хозяйство.
– Значит, это все – пшеница?
– Да, это пшеничные поля. Но посмотрите туда.
Серж показал рукой вперед. Аня проследила за его рукой и увидела нечто неожиданное. Неожиданное и удивившее ее: среди совершенно ровной, плоской местности возвышался довольно крутой холм, на котором стояли дома. – Город! – поразилась она. – Наверное, это и есть Шартр. Но от того, что она увидела на вершине холма, у нее захватило дух: холм венчало огромное, напоминающее сказочный замок здание, с высокими, казавшимися ажурными, башнями, господствующее над всем окружающим.
– Это Шартр? – спросила она.
– Да, – Серж кивнул.
– А наверху – это Собор?
– Да, – вновь кивнул он. – Это и есть знаменитый, можно сказать, прославленный Собор Богоматери в Шартре.
– Он словно парит над городом…
– Как вы сказали? Парит? Отлично подмечено! Хорош, а?
– Да, он очень красивый.
– Да, даже с такого расстояния. Но вблизи он куда лучше. А главное – и самое красивое – находится внутри, и мы скоро там будем. Надеюсь, вы не жалеете, что мы поехали в Шартр?
– Нет, что вы, Серж. Я уже предвкушаю… Не знаю, как сказать, что именно… Но… Вы понимаете меня?
Серж с улыбкой кивнул.
– Конечно, – подтвердил он. – Я вас отлично понял.
Через некоторое время – значительно более короткое, чем Аня предполагала – они с Сержем стояли перед южным порталом Шартрского Собора. Храм был грандиозен и произвел на Аню, пожалуй, более сильное впечатление, чем Собор Парижской Богоматери.
– Это дело вкуса, – прокомментировал Серж ее откровения. – и это все сугубо индивидуально и потому субъективно. Но мне кажется, дело в их расположении: Шартрский собор стоит на вершине холма, и маленький, в сущности, городок, так сказать, полностью подчинен ему. Он совершенно вне конкуренции, причем, разумеется, не только в самом Шартре, но и во всей округе. Здесь нет ничего не то что равного, но хотя бы соизмеримого с ним в чем бы то ни было. Тут нет зданий или сооружений, которые бы составляли контрапункт к нему. У Парижского собора ситуация совсем иная – вокруг него Париж, да и стоит он не на холме. Его загораживают другие здания, и, уж конечно, в Париже хватает сооружений, которые составляют ему серьезный противовес. Тем не менее, оба собора похожи друг на друга. Это, кажется, второй готический собор Франции, который вы видите, не так ли?
– Да, Серж, это так, – ответила Аня, завороженная созерцанием Собора.
– Не буду вам мешать наслаждаться зрелищем, – сказал он. – Замечу только, что особое значение Шартрского Собора в том, что именно он послужил прототипом для многих других знаменитых соборов, порою более знаменитых, чем он сам. И не только во Франции. Именно он стал образцом, задал «планку»
– Ой, и высокая же эта «планка»! – воскликнула Аня.
– В том-то и дело.
– Скажите, Серж, а где еще есть знаменитые готические соборы, кроме Шартра и Парижа?
– В Реймсе, конечно, – начал Серж, – потом в Бурже, Руане, Страсбурге, Меце. Но особенно в Пикардии: в Амьене, Нуайоне, Лане, Бове, Суассоне. Это только в пределах Франции – и тоже не все, конечно. Но самые значительные.
– А Пикардия – это где?
– Это область к северу от Парижа. Сейчас это регион.
Аня замечталась: вот бы их все посмотреть! И сравнить. Это было бы здорово! – Но ничего, – подумала она, – еще посмотрю. Обязательно! Слава Богу, Шенген, виза не нужна, деньги – дело наживное, а время я уж как-нибудь найду. А пока, просто чтобы сориентироваться…
