Ах, как я была счастлива! Когда ты прибудешь в дом мужа, сразу увидишь, что свекор – сварливый, дурной человек. Постарайся не раздражать его. Но новая матушка непременно полюбит тебя…
Она нарумянила и набелила Мунэ, расправила платье и, пока дочь усаживалась в паланкин, продолжала давать ей последние наставления.
Мотосукэ облачился в льняной камисимо[139], как предписывает обычай, и опоясался двумя мечами.
– Ну, довольно, довольно, – нахмурился он. – Через пять дней Мунэ прибудет домой погостить. К чему говорить все прямо сейчас? – Но было видно, что и у него кошки скребут на сердце.
Мунэ лишь улыбнулась в ответ.
– Я скоро вернусь, – прошептала она на прощание.
Мотосукэ последовал за паланкином.
Как только они скрылись из виду, мать зажгла огни у ворот[140] и с облегчением вздохнула.
Слуги были недовольны.
– Ну и свадьба… – ворчали они, разжигая огонь в очаге. – Мы-то размечтались… Думали, тоже пойдем, деньжонок получим да угостимся на славу. Какое… – И даже пар от котла поднимался лениво, словно бы нехотя.
При появлении паланкина домочадцы Госодзи онемели от изумления. «Кто это заболел?» – «Глядите-ка, да там девушка! А мы и не знали, что у Госодзи есть дочка!» – перешептывались челядинцы, столпившись вокруг Мунэ.
Мотосукэ церемонно поклонился хозяину дома.
– Молодой господин любит мою сестру, – проговорил он, – и велел прислать ее к вам невестой. Однако сестра моя нездорова, и господин Годзо просил нас поторопиться, вот почему я пришел вместе с ней. Сегодня счастливый день для свадебной церемонии. Благоволите распорядиться, чтобы подали саке скрепить их союз!
Чертов Содзи разинул от удивления рот и заорал:
– Ты что такое плетешь? Когда я узнал, что мой сын посмел спутаться с твоей сестрой, я тотчас же положил этому конец! Он уж и думать о ней забыл! Что вы там все, одурели? Или в вас лисы вселились? – Госодзи злобно сверкал глазами. – Вон с моего двора! Не то прикажу слугам, чтоб прогнали вас палками! Сам-то я рук марать о тебя не стану! – Госодзи был вне себя от ярости.
Мотосукэ рассмеялся:
– Извольте позвать сюда господина Годзо. Он обещал, что сам встретит нас. Впрочем, мы теряем драгоценное время. Сестра моя очень больна и пожелала встретить смерть здесь, в вашем доме, – если ей суждено умереть. Похороните ее на вашем родовом кладбище – тогда она будет лежать в земле рядом с молодым господином. Я знаю, вы скупы, но я не введу вас в расход. Вот три золотых: этого хватит на самые скромные похороны…
При слове «золото» Госодзи так и подскочил.
– Мой бог богатства даст мне столько золота, сколько я пожелаю! Мне не нужны ваши жалкие деньги! Эта девица не может быть невестой моего сына, и если она собирается отдать богу душу, то убирайтесь отсюда, да поживее! Эй, Годзо, где ты там? Ты что о себе возомнил? Если ты сейчас же не разберешься с этими оборванцами, я вышвырну и тебя. Вот доложу наместнику, что ты идешь наперекор родительской воле, – гляди, суровое будет тебе наказание! – Он ударил Годзо и сбил его с ног.
– Делайте со мной что хотите, – ответствовал Годзо. – Но эта девушка – моя жена. Если вы выгоните нас из дому, мы уйдем вместе, рука об руку. Мы давно были готовы к этому. – Он обернулся к Мунэ. – Пойдем.
Видя, что они собираются уходить, Мотосукэ сказал:
– Она упадет, если сделает хоть один шаг. Она – твоя жена. Она должна умереть в твоем доме. – С этими словами Мотосукэ выхватил меч и отрубил сестре голову.
Годзо поднял голову с земли и, завернув ее в рукав кимоно, побрел прочь со двора. Ни слезинки не пролилось у него из глаз.
Госодзи стоял как громом пораженный. Потом очнулся.
– Что ты хочешь делать с этой головой?! Я не позволю тебе хоронить ее рядом с нашими предками! Ее брат – убийца! Его надобно сдать властям! – Госодзи вскочил на коня и во весь опор поскакал к деревенскому старосте.
Узнав о случившемся, староста поразился:
– Они, верно, сошли с ума! Мать их, конечно, не ведает ни о чем… – И поспешил в дом Мотосукэ, стоявший по соседству.
Задыхаясь, он поведал матери Мунэ о случившемся.
– Не иначе, Мотосукэ лишился рассудка! – заключил он рассказ.
Но мать продолжала ткать, как ни в чем не бывало, и только заметила:
– Вот как… Значит, он это свершил… – Она все осознала, но не выказала удивления. – Спасибо, что соблаговолили известить нас.
Староста остолбенел. «Я-то считал, что дьявол – Госодзи. Но эта женщина будет похуже его… Как ловко она дурачила нас!» – пробормотал он себе под нос и помчался к наместнику.
Тот повелел немедля схватить всех причастных к убийству и доставить к нему.
– Эти люди возмутили спокойствие всей деревни! – гневался он. – Следует выяснить обстоятельства дела. Мотосукэ убил родную сестру и должен быть брошен в тюрьму. Годзо тоже должен остаться здесь для дознания.
По приказу наместника обоих заточили в темницу.
Спустя десять дней наместник призвал всех к себе. Закончив дознание, он объявил:
– Хотя Госодзи не совершил преступления, он несет на себе тяжкое бремя вины. Ибо все, что случилось у него на глазах, есть следствие его алчности и корыстолюбия. Ему надлежит находиться пока под домашним арестом. После того как суд определит меру его вины, Госодзи будет вынесен приговор. Что до Мотосукэ, то он виновен менее Госодзи. Да, он убил родную сестру, но мать одобрила этот поступок. Однако ему также надлежит не отлучаться из дому. А вот поступки Годзо вызывают недоумение и подозрение. Но дело это не столь простое, чтобы прояснить его обстоятельства обычным дознанием. – И наместник приказал снова отправить Годзо в темницу.
Спустя пятнадцать дней наместник огласил окончательное решение:
«Высочайшее повеление правителя провинции! Виновными признаны Госодзи и Годзо. Им надлежит немедля оставить родное селение и покинуть пределы земли Сэтцу!»
Отца и сына вывели из управы под стражей и препроводили до границы провинции.
«Мотосукэ и его мать совершили неслыханное. Посему им также воспрещено оставаться в селенье. Им дозволяется жить у западных границ Сэтцу».
На этом дело было закрыто. Все имущество Госодзи, в том числе бога богатства, конфисковали чиновники. Чертов Содзи в ярости топал ногами, потрясал кулаками, выл и бесновался так, что тошно было смотреть.
– Годзо! – вопил он. – Это ты во всем виноват!
Он бросил Годзо на землю и принялся избивать его, но тот даже пальцем не пошевелил.
– Делайте со мной что хотите, – только и вымолвил он.
– Ненавижу! Ненавижу тебя! – кричал Госодзи и продолжал избивать Годзо, пока
