именно семейные кровные узы, настолько сильны, что даже кровавые стычки враждующих семейств цивилизованной Испании покажутся детскими забавами по сравнению с отстаиванием чести у горского племени.
Осада Барселоны грозила затянуться на многие месяцы. Город-порт мог не переживать о голоде: морепродукты всегда под боком. Единственная возможность полной блокады – наличие сильного флота на рейде и сети по периметру выхода из бухты. Но за неимением такового испанцы, словно слепые котята, раз за разом натыкались на серые холодные крепостные стены, оставляя под ними с каждым новым штурмом сотни трупов.
Сколько бы потеряли осаждающие воинов, неизвестно, но счет шел бы на тысячи жизней. Но вот в одну из безлунных ночей на городских стенах, впритык подходящих к воде, разгорелся бой. Славянские наемники, отличившиеся в захвате Гибралтара, вновь доказывали кабальеро отличную выучку и стойкость. Никто из офицеров толком не знал, откуда появился сводный, полностью укомплектованный полк сорвиголов. По прибытию отдельный Иноземный полк[1] разделили на два батальона, по восемьсот человек в каждом. Второму батальону пришлось штурмовать ночью крепостные стены Барселоны, так как первый батальон славян-наемников ушел в противоположную сторону – к границе Португалии.
В первые минуты ночного боя наемники сумели оттеснить осажденных на пару сотен метров в глубь города. Продвигаться дальше они не решились: без помощи остальных полков в мятежном городе делать нечего. Теряя каждого седьмого солдата, славяне под огнем горожан открыли створки ворот, оставаясь на месте, они отбивали атаку за атакой до тех пор, пока в них не влетела королевская кавалерия. От двух рот наемников в живых осталось 117 человек, раненые и уставшие, они буквально попадали без сил там, где рубились с вражескими пехотинцами, которые быстро ретировались в глубь извилистых городских улочек, где за время осады успели построить немало баррикад. Вот только ворвавшаяся в распахнутые ворота армия генерала Рамиреса неудержимым валом пронеслась по Барселоне, сметая на пути любое укрепление, заливая ало-черной кровью мостовые; словно в отместку за последние десять лет поражений монархисты резали всех горожан, не разбирая, кто сдается, а кто действительно сопротивляется из последних сил. Королевские солдаты за три дня полностью уничтожили жемчужину Пиренейского полуострова. Монархи никогда не прощают предателей, ну а если это не один человек, а целый город или даже провинция, то чаще всего кара становится кровавой и безжалостной. Так что, отдав приказ разграбить Барселону, Филипп просто оставил угрюмую памятку в назидание потомкам…
– Маркиз, не кажется ли вам, что пора наконец припугнуть испанца?
В большом, просторном зале трехэтажного особняка сидели всего два человека, иногда возле них появлялся слуга с подносом, ставил пару бокалов вина и легкую закуску и тут же испарялся. Сегодня маркиз де Торси и барон Тисмар специально припозднились и не отправились домой.
Очередной день переговоров стран-союзников и Франции прошел безрезультатно, стычки на границе утихали и разгорались вновь, словно и не собрались дипломаты разных стран все вместе в одном городе. Европа любит поучать «диких» варваров в их невежестве, однако даже папуасы имеют представления о том, что такое перемирие.
– Барон, вы говорите с дворянином и человеком чести! – грузный, немного одутловатый маркиз с неприязнью уставился зелеными глазами на холеного седовласого мужчину крепкого телосложения. – Предлагать подобное, значит не уважать моего короля!
– Ну-ну, Жерар, мы прекрасно знаем, каких усилий стоит удержать расползающиеся провинции от распада твоему государю, а про Филиппа и говорить нечего. Его недавние победы, хоть и принесли глоток воздуха одиозным аристократам, положения дел не исправят – Испания обречена.
– Рано вы списали со счетов Францию. Король не позволит Испанской империи пасть, тем более что Филипп – любимый внук государя, – с усмешкой поглядел на английского дипломата маркиз.
Хотя француз и вел себя несколько вызывающе, но полностью уверенным в собственных словах он не был. Есть ли на свете хоть один дипломат, который не был бы расчетливым, способным пойти на сознательный обман в угоду родному Отечеству? Нет, таковых просто быть не может, специфика сей профессии не позволяет быть благородным, аки рыцарь Средневековья. Правда, если взять запорожских рыцарей, то для них подобная практика вполне приемлема…
Как бы там ни было, но в мире есть место всякому…
– Если бы королева пожелала, как вы говорите «списать» французов со счетов, то мы бы с вами не разговаривали…
– Что-то вы заговариваетесь, дорогой барон. Королева пусть и правит, но за парламентом имеется весомое слово. Герцог Мальборо отошел от дел, его влияния хватит разве что созвать палату общин, да и то… – маркиз безмятежно посмотрел в прищуренные глаза коллеги и незамысловато покрутил левым запястьем в воздухе. Мол, судьба иногда выдает такие «па», что ее перипетии порой бывают непредсказуемы, как весенний ураган на побережье.
– Тут вы правы, – кисло ответил Тисмар.
Англичанину было неприятно вспоминать инцидент, приведший к опале всесильного герцога. После взятия Лилля, то есть посрамления французского короля, которого потеря сей жемчужины потрясла сильнее прошлых поражений, вместе взятых, по английскому двору поползли слухи о том, что Людовик подкупил герцога за три миллиона французских крон. Тот должен был снять осаду с Лилля, но подкуп не завершился, генерал Уэбб разбил армию французов, и город пал. Однако факт остается фактом – инцидент случился. Кроме того, супруга Мальборо явилась на прием к королеве в честь взятия Лилля со свитой большей, чем у королевы. А какому монарху понравится возвышение вассала, тем более, если на троне сидит королева, пускай даже этот вассал – верная любимая подруга?
Да и чего скрывать, после отставки Мальборо альянс стал ослабевать. Виги, поддерживающие военные действия против Испании и ее колоний, отошли на задний план, их сменили более миролюбивые тори. На смену генералу Мальборо из Великобритании прибыл герцог Ормонд, давний противник и заклятый соперник бывшего властолюбивого фаворита королевского двора. Только благодаря ему французы смогли за несколько месяцев вернуть утраченные ранее земли. Герцог попросту вывел британские войска из состава союзнической армии, по приказу королевы и совета пэров. Не воспользоваться столь удобным моментом генерал Виллар просто не мог, так что статус-кво восстановился крайне быстро…
– У меня для вашего короля есть предложение, – нехотя сказал барон Тисмар. Судя по всему, подобная прямолинейность ему не нравилась, однако указания к желаемому результату получены, и значит, их необходимо выполнить как можно скорее.
– Извольте, буду крайне рад их услышать, – улыбнулся маркиз, с хитринкой поглядывая на чопорного английского аристократа.
– Великобритания предлагает следующие условия: Филипп Пятый признается нами королем Испании и ее заморских владений, но при условии его отказа, как, впрочем, и его наследников от прав на французский престол…
– Думаю, это условие не
