Читаем без скачивания Окончательный диагноз - Ирина Градова

Честно говоря, гостей я не приглашала, но даже не представляла, что буду так рада их увидеть! С Лариской и Полиной мы вместе заканчивали Первый мед. Полине повезло: сразу после института она вышла замуж за нашего однокурсника Мишу Горлова, и они вместе уехали работать в Йемен. По возвращении Мишка получил хорошую должность в Комитете по здравоохранению, а Полина устроилась в частную клинику пластической хирургии – одну из первых, начавших тогда появляться в России. Полина была человеком занятым, да и жила она на другом конце города, потому виделись мы крайне редко. Зато Лариска забегала частенько – пожаловаться на жизнь или рассказать об очередном мужчине, появившемся на ее горизонте.

– Я видела тебя в окно, – шепнула мне на ухо Лариска, крепко обнимая. – Но это ведь не машина Роберта, да? Ты говорила, у него «мерин»?

Ну и глазастая же Лариска, однако: и как это она сумела в сумерках различить марку автомобиля, глядя на него с третьего этажа?!

– Нет, это не машина Роберта, – улыбнулась я и слегка отстранилась, не намереваясь продолжать этот разговор. Но я уже забыла, какой настырной может быть Лариска, когда ее что-то сильно заинтригует.

– Нет, дорогуша, давай уж, колись! – потребовала она, ткнув меня локтем в бок.

От исповеди, которой ожидала подруга, меня спасла мама, очень вовремя пригласив всех к столу. Зная Лариску, я понимала, что просто так мне не отделаться. После того как все разошлись, она напросилась помочь с мытьем посуды.

– Так что там у тебя случилось с Робертом, и кто тот таинственный незнакомец, доставивший тебя домой? – требовательно произнесла Лариса, усаживаясь на стул.

– Ты, кажется, собиралась помогать? – спросила я без особой надежды.

Подруга демонстративно положила полотенце на стол и подперла голову руками. Ее острые плечи при этом приподнялись, придавая Лариске сходство с нахохлившейся цаплей.

– С Робертом все в порядке, – вздохнула я, сообразив, что она не уйдет, не получив ответов на интересующие ее вопросы. – То есть не совсем: кажется, все кончено.

– Да ты что?! – всплеснула руками Лариска. – Этот подонок тебя бросил?

– Нет, что ты! Это я…

– Ты… бросила… Роберта?..

– Ну, еще не окончательно…

– Ради того мужика – на «Октавии»? – не дослушав, выпалила догадливая подруга. – А он кто? Тоже врач?

– Слушай, он – никто. То есть он, конечно, кто, но у нас с ним ничего нет и быть не может.

– Это почему же? Он что, «голубой»?

Лариска искренне считала: единственное, что может препятствовать возникновению отношений между мужчиной и женщиной, это «неправильная» сексуальная ориентация.

– Ну же, рассказывай!

– А что тут рассказывать? Ты забыла, что я все еще официально замужем?

– Это только из-за твоей лени. Или из-за Дэна. Или… Не знаю почему! Кстати, что мешает тебе развестись?

И тут ее глаза округлились.

– Агния, детка, ты что – до сих пор ждешь возвращения Славки? – пробормотала она. – Ты же не можешь быть такой… дурой?!

– Никого я не жду, – возразила я. – Хотя вообще-то было бы неплохо, если бы он вернулся с деньгами и освободил меня от проблем, которые сам же и создал!

– Тебе еще много отдавать? – сочувственно поинтересовалась Лариска.

– Ты даже не представляешь, – отмахнулась я.

– Слушай, а давай я тебе одолжу? – предложила подруга. – Сколько надо?

– Ларис, поверь мне, у тебя столько нет. Ничего, как-нибудь справлюсь.

– А этот твой, новый, не может…

– Нет! – прервала я ее предположение. – Зачем я ему, Лариска? С моими проблемами, с мужем, с Дэном… и с долгом? Кроме того, он женат.

– Да бог с ней, с женой! Это он тебе браслетик подарил?

– Нет, дуреха, это подарок Дэна.

Лариса погрустнела, не разжившись сенсацией.

– Все-таки твой Славка – настоящая сволочь! – произнесла она с чувством.

– Он не сволочь, – покачала я головой, вытирая полотенцем последнюю тарелку. – Просто бизнесмен из него никакой, и еще он никогда не умел находить нужных людей, а связывался со всякими подонками, наживая себе неприятности.

– Себе-то ладно, но ты при чем? А Дэн? Славка же должен был понимать, что его исчезновение ничего не решит, а долг повесят на семью?

– Может, он думал, что они отстанут? – предположила я. – С другой стороны, я даже не знаю, жив ли он, Ларис. Вдруг они его?..

– Да типун тебе на язык! – замахала руками подруга. – Если б так, они вряд ли стали бы тебя доставать, ведь ты всегда можешь отправиться в милицию и сдать их!

– А ты думаешь, я не ходила?

– Ходила?! И что?

– А ничего, – вздохнула я. – Там сказали, что пока ничего не случилось, они ничем не могут помочь. Приходите, говорят, когда шантажисты осуществят свои угрозы. Я говорю, что поздно будет, а они свое – ничем не можем помочь.

– Вот гады!

Мы еще немного поговорили, но время близилось к полуночи, и Лариске пора было бежать: дома оставались двое детей десяти и семи лет, с которыми согласилась посидеть ее младшая сестра.

Я немного завидовала Лариске – из-за ее легкого характера и привычки ничего не принимать близко к сердцу. Я не хочу сказать, что она очень легкомысленная, но, пожалуй, немного ветреная. Ее дочери – от разных мужей, славные девчонки, относящиеся к матери скорее как к непутевой подруге. В их доме перебывало множество «дядей», которых Лариса просила дочек называть «папами», что они и делали – не потому, что были послушными, а от того, что жалели мать и не хотели ее расстраивать. Я сама никогда не могла запомнить имена этих парней, потому что они менялись слишком часто. Но кто мог обвинять Лариску в том, что она хочет устроить свою личную жизнь и найти отца детям? Она вкалывала в трех стоматологических клиниках, чтобы обеспечить семью, и разве не вправе была рассчитывать, что найдется хороший человек, который разделит с ней не только радости семейной жизни, но и ее заботы?

Проводив Ларису, я приняла душ и нырнула под пуховое одеяло. Нацепив наушники, вставила в плеер диск, подаренный Шиловым, и уютно устроилась, приготовившись как следует расслабиться. Из наушников полились монотонные, странные звуки, уносящие меня куда-то, где не было никаких проблем, а была одна сплошная нирвана.

Сегодня мне не нужно было в ортопедию. Это хорошо, потому что мне не хотелось встречаться с Робертом после того, что произошло вчера. Он, признаться, даже слегка напугал меня своим напором. Я не хотела повторения.

Утром я мельком видела Шилова. Он выходил из кабинета заведующей нашим отделением, но шел в противоположную от меня сторону. Интересно, что ему могло здесь понадобиться? Однако заходить к Охлопковой и интересоваться, зачем приходил зав ортопедией, я не стала: с чего бы?

После трех операций я чувствовала себя такой уставшей, что еле дотащилась до ординаторской. Там сидела только Марина Онищенко. Это оказалось неприятным сюрпризом – мы с ней друг друга недолюбливали. Марина считала, что я хожу в любимицах у Охлопковой, и, разумеется, совершенно незаслуженно! Не знаю, почему она так думала. Я же всегда относилась к начальству согласно бессмертным строкам Грибоедова: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь!» Этот подход всегда срабатывал, но Марину переубеждать не имело смысла.

– А, привет! – оживленно, вопреки обыкновению, поздоровалась она. – Слыхала, какую бучу подняли твои ортопеды?

– Что такое? – насторожилась я.

– Так ты не в курсе? – обрадовалась Марина. По ее виду я поняла, что новости нехорошие.

– Не в курсе чего? – тем не менее спросила я.

– Так пациентка померла, которую вчера оперировали.

У меня внутри все опустилось.

– К-какая п-пациентка?

– Ну, фамилии-то я не помню, – пожала плечами Марина. – Ее, естественно, после операции в реанимацию положили, а к вечеру выперли.

– Что значит – выперли? – не поняла я.

– Ну, кому-то реанимационная палата понадобилась. Честно говоря, подробностей не знаю, но сегодня с утра ваш зав прискакал взмыленный, как орловский гнедой, и устроил нашей такой «апокалипсис»…

Слово «апокалипсис» Марина произнесла с неправильным ударением. Она вообще любит новые слова. Когда они ей нравятся, Марина вставляет их в свою речь, причем не всегда к месту.

Недослушав Марину, я развернулась и рванула к Охлопковой. Влетев без стука, я застала ее поливающей цветы. Увидев выражение моего лица, начальница проглотила слова осуждения и сказала:

– Присаживайтесь, Агния Кирилловна: в ногах правды нет.

– Что случилось с пациенткой Васильевой? – выпалила я, даже не подумав послушаться совета Елены Георгиевны.

Охлопкова со вздохом поставила лейку с разбрызгивателем на подоконник и тяжело опустилась в свое глубокое кресло.

– Нет, вы все-таки присядьте, – сказала она. – Пациентка Васильева, к сожалению, скончалась, – бесцветным голосом продолжала Елена Георгиевна. – Это, разумеется, большое несчастье, но оно произошло не в нашем отделении…