подготовка?
— У меня докторская степень по хирургическим операциям на открытом сердце, — сообщил Чак. — Надеюсь, для твоего ассистента достаточно?
— Сойдет. Будешь подавать инструменты. Ну, а ты, Джерри?
— У меня лишь докторская степень по проктологии, так что я лучше понаблюдаю.
Салли бережно уложили на операционный стол, и Джон приступил к операции. Вскоре нежное тело девушки уже не выглядело сосулькой, а еще через несколько минут Салли совсем оттаяла, но сердце, конечно, еще не билось, дыхания не было.
— Внутрисосудистый оксигенатор сейчас снабжает клетки ее мозга кислородом, — бесстрастно сообщил Джон, ловко работая руками. — Как вам, без сомнения, известно, при нарушении кровоснабжения более чем на две минуты в мозгу происходят необратимые изменения, и если даже пациент после этого выкарабкается, то свои дни он заканчивает в психушке. Дай бог, чтобы Салли на Титане замерзла достаточно быстро, в противном случае после операции у нас на руках окажется прекрасная, но лишенная даже проблесков разума человеческая оболочка. А сейчас, ребята, отойдите, пожалуйста, назад, я подам на прикрепленные к грудной клетке Салли электроды двести тридцать вольт. Ток пройдет через ее сердечную мышцу, работа сердца восстановится, и Салли, как я надеюсь, вновь предстанет перед нами юная и полная жизни.
Щелкнул выключатель, мышцы Салли сократились, и она подпрыгнула на добрый фут. Грохнувшись обратно на операционный стол, она широко открыла глаза, сунула в рот палец, секунд десять пососала его и вдруг пронзительно заорала. Оба страстно любящих ее юноши задохнулись от наплыва эмоций.
— Оболочка…
— Не все потеряно, — пробормотал Джон, вселяя в их сердца надежду. — Возможно, она замерзла так сильно, что вместе с ней замерзли и ее воспоминания, и ей кажется, что она все еще в плену у ненавистных титанцев.
— Салли, это мы, твои друзья, — с надеждой заговорил Джерри. — Ты в безопасности! Ты слышишь меня? Ты в полной безопасности!
Салли тупо огляделась, в глазах ее не было даже проблеска разума.
Глава 7
Великая победа оканчивается трагедией
— Спасибо, Джон, за попытку, — устало сказал Джерри.
— Да, Джон, — так же мрачно добавил Чак. — Ты сделал все, что в твоих силах, но, видимо, она замерзла недостаточно быстро. Теперь она до конца своих дней прекрасное растение.
— Растение? — зло воскликнула Салли. — О чем вы, черт возьми, толкуете? И что случилось с теми омерзительными титанцами, которые только что были здесь?
— Сработало! — закричали парни в унисон и принялись, незаметно смахивая с глаз скупые мужские слезы, обнимать друг друга и хлопать по плечам и спинам.
Когда первая радость улеглась, они, перебивая друг друга, в деталях рассказали Салли о последних событиях. Затем у всех возник один и тот же вопрос, и задал его самый смелый, Джерри:
— Почему ты открыла люк и пустила в самолет проклятых титанцев?
— Дурацкий вопрос! Они постучали три раза, а вы сами велели мне открыть люк, если услышу три удара. — Салли презрительно фыркнула, и возражать ей приятели не рискнули. — В любом случае все хорошо, что хорошо кончается. Если честно, я не жалею, что не видела большинства событий. Говорите, титанский король ласкал и гладил мое замороженное тело своими ужасными щупальцами? — Она обвела друзей тяжелым взглядом, и те смущенно опустили глаза. — Не думаю, что, будь я тогда в сознании, мне бы это понравилось. А теперь… Скоро мы отправимся на Землю?
— Сразу же, как только уничтожим всех мерзких плотоядных гарниши, — решительно сказал Джерри. — Кстати, я сфазирую сырит-излучатель только после того, как выясню, куда мы попали.
— Вы на Домите, четвертой планете Проксима Центавра, — сообщил появившийся в дверях операционной Стейджен-Стербен. — После наступления темноты вы полюбуетесь нашим ближайшим соседом — двойной звездой Альфа Центавра.
— Для лысого парня с четырьмя руками он чертовски хорошо изъясняется по-английски, — воскликнула Салли.
— Стейджен-Стербен к вашим услугам, дорогая мисс Салли. Рад, что вы вновь в добром здравии. А теперь, когда жизнь очаровательной мисс Салли вне опасности, не расскажет ли мистер Джерри, как продвигается изготовление оружия, которое, по его словам, раз и навсегда уничтожит мерзких гарниши? Оружие готово?
— Будет готово, как только мы построим вакуумную камеру.
— А зачем вам вакуумная камера?
— Дело в том, что я придумал, как использовать сырит-излучатель в условиях атмосферы. Мы поместим его в переносную вакуумную камеру, и наше чудо транспортировки послужит оружием, с помощью которого с многовековой войной на вашей планете будет покончено раз и навсегда.
— Все наше оборудование, все наши руки в вашем распоряжении, — заверил их Стейджен-Стербен.
Пока Салли подбирала себе одежду вместо полностью пришедшего в негодность летнего платья, приятели принесли из «Плисантвильского орла» сырит-излучатель и смонтировали портативную вакуумную камеру. Вернее, делом занимались только Джерри и Джон, Чак же неожиданно замер и, уставясь в пустоту, впал в транс. Он мешал, стоя на пути, и приятели оттащили его в угол. Прошло двадцать минут, секунда в секунду, глаза Чака приобрели осмысленное выражение, он повернулся к приятелям и самым серьезным тоном сказал:
— Как это ни досадно, но наш добродушный четырехрукий хозяин дурачит нас.
— О чем ты, Чак, дружище? — искренне удивился Джерри. — По-моему, старина С.С. ведет себя вполне порядочно.
— Тогда послушайте меня. Мы на четвертой планете Проксима Центавра. Так?
— Так.
— А знаешь, как далеко эта планета от старушки Земли?
— На расстоянии четыре целых и три десятых световых года плюс-минус несколько тысяч миль.
— Верно. А теперь скажи, как давно построен плисантвильский госпиталь?
— Два года назад… Но… Конечно! Стейджен-Стербен водит нас за нос!
— Ребята, нельзя ли помедленней, — попросил Джон, — я за вами не успеваю.
— Обман очевиден: Стейджен-Стербен сказал, что знает о госпитале из радиопередачи, а радиоволны, как известно, распространяются со скоростью света, таким образом, новость об открытии госпиталя прибудет сюда не раньше чем через два года.
— Признаюсь, я прибегнул к маленькому жульничеству, ха-ха-ха… — В дверях мастерской стоял Стейджен-Стербен собственной персоной и улыбался своей неизменной беззубой улыбкой. — Но, поверьте, я поступил так только во имя нашей межзвездной дружбы, и…
Американцы, сжав кулаки, двинулись на Стейджена-Стербена, и улыбка на его лице тотчас погасла.
— Ты обманул нас! — воскликнул Джерри. — Сознавайся! Ты читаешь наши мысли?
— Только самую малость, — сознался Стейджен-Стербен и, подняв все четыре ладони перед собой, отступил на шаг. — Пожалуйста, выслушайте меня! Мы, ормолу, от рождения воспринимаем простейшие ментальные сигналы, но, уверяю вас, только простейшие, и читаем лишь поверхностные мысли, но никак не затаенные. Из ваших мыслей я узнал, что существа с луны, которую вы только что покинули, изучили ваш язык по радиопередачам, и… Признаю, это было глупо с моей стороны, но… Заглянув
