деревни, и нас пустили к нему на ночлег. Что сказать? Мы ночевали в самом большом сарае. В одном углу спали на циновках кхмеры. В другом мы.
На следующий день повозка уехала обратно. Мы шли пешком. Лишь однажды нас подвез, первый за все время грузовик, неизвестной мне марки «Харвестер». Недолго, к сожалению. Он свернул, а мы пошли дальше. Но в этот раз расстояние между деревнями оказалось всего тридцать километров. Так что мы попали в деревню сравнительно рано. За сто риелей, староста согласился заколоть для нас свинью, и предоставить хижину для ночлега.
Пока мы сидели у хижины в ожидании ужина, я поинтересовался у Джо, какие меры применит к нему командование. Как не крути, командир и товарищи погибли, он слонялся невесть где, бог знает сколько.
Он пожал плечами, и посмотрел на свои запястья. Шрамы еще выглядели неважно, но уже не внушали опасений.
— Могут представить к «Пурпурному Сердцу», Питер. Если за неделю доберемся. А так — заживет все. И пролечу я с медалью.
— Совсем не накажут?
— За что?! Меня захватили в плен. Я вырвался, и вернулся в подразделение. Какие проблемы? Нужно будет поговорить в канцелярии базы. Мне наверняка выплаты какие-то полагаются.
Я хмыкнул. В Союзе, за такую историю, человек бы поимел кучу неприятностей, и клеймо подозрительного. А здесь чувака, негра(!) совершенно ничего не беспокоит. С совковой точки зрения, тут целый букет статей. От утраты оружия и сдачи в плен, до разглашения военной тайны. Смешно насчет оружия. Спросил, не накажут ли его за отсутствие выданного ствола. Он задумчиво сказал, что максимум, могут вычесть из жалования. Но, поскольку он несет замену, то если удержат, то совсем немного. И снова у меня возникло ощущение, что он что то недоговаривает.
Когда я полюбопытствовал у Хофмана, а что там у немцев, по поводу соотечественников из плена, он удивился.
— А что может быть? Солдат бежал от врагов, и вернулся в строй. Молодец. А оружие выдадут.
Махнул рукой, и принялся за свинину в соусе с рисом. Как пояснил Джо, это называется массаман карри. Я не фанат карри. А тут его кладут всюду. Как на Кавказе перец, а во Франции чеснок. Чокнувшись с парнями местной водкой, я вспомнил, как на мой вопрос, один француз сказал. Мол, русские- нация укропа. Французы- нация чеснока. Англичане — дикари, и мешают массу специй с солью. Азия делится на тех, кто ест все с карри, и тех, кто выжигает все перцем.
Застольный разговор пошел о перспективах. Не ближних, а на будущее. Я честно сказал, что не могу решить. Толи в штаты перебраться. То ли в Европе осесть. Карл неожиданно сообщил, что у него дальний родственник, капитан порта Глазго, в Шотландии. И я могу рассчитывать на его протекцию. Оттам засмеялся:
— Лучше не стоит. Эти шотландцы… Большие, сильные мужчины, что носят женскую одежду, и пляшут странные танцы. Нет, они, конечно, рассказывают всем, что это называется килт, и джига. Но мы то с тобой понимаем в чем дело, да, Питер?
Хофман было пробурчал что то, на немецком. Как я с трудом разобрал, что то типа русского «Кто о чем, а вшивый о бане». Но потом не выдержал и тоже засмеялся.
Короче, укладывались мы в приподнятом. Хижина, что нам предоставили, оказалась маленькая. Джо, посмеиваясь, поведал, что это хижина любви.
— На всякий случай — сразу сказал я — ни ты, Джо, ни ты Карл, мне не нравитесь.
Негр заржал на всю деревню, и рассказал, что это специальная хижина, куда, по кхмерской традиции, девушка водит на ночь парней. Что бы выбрать мужа ээээ… по сердцу. Как он выяснил, обычно девушке хватает десяти партнеров, что б определится с выбором. Но бывают привереды, к которым ходят и из соседних деревень. За десятки верст.
— Животная похоть и всякое отсутствие морали — пробурчал Карл.
— Не могу не согласится, герр Хофман — ответил я — я тоже считаю секс, в котором я не участвую, аморальным.
— По тебе видно, Питер — похлопал меня по плечу укладывающийся голова к голове Джо — что меньше чем две подружки за раз, ты считаешь неправильным. А Карла в этой Германии заморозили, и он не поймет, что к чему.
— Прекращайте уже болтовню! — возмутился Хофман — завтра снова идти.
Но и без этого я сообразил, что вообще ничего не хочу, кроме как спать…
Ночью мне приснилось, что я еду в гости к другу, в Завидово. Он меня давно звал, и вот я еду. Представляю, как мы погоняем на гидроциклах по Волге, а вечером будем жарить на углях мясо кабана. Снилось что я по Всероссийской Народной Традиции, заложенной ещё Леонидом Ильичем, выехав из Клина, вдавливаю до пола педаль. Чтобы снять ногу с газа только ввиду Спас- Заулка, с его постом ДПС. И снилось что я радовался, что весь этот Индокитай мне лишь снился. А потом я проснулся. Рядом никого не было.
Утром снова пошёл дождь. Когда я высунул нос из хижины, то увидел, что дорога превратилась в жёлоб с грязью. Я надеялся, что объяснять хмурую рожу не придётся.
Карл и Джо обнаружились под хижиной. Вполне удобно сидели на мешках и пили кофе. Я наверное не проснулся.
— Доброе утро, Питер, чего хмурый, не выспался? — поздоровался Джо.
— Радости — полные штаны — пробурчал я — кругом Камбоджа, а мне, в компании негра и немца, месить грязь под дождем, весь день.
— Ты мозги отоспал, Грин? — поинтересовался Хофман.
— Перестаньте, парни. — сказал Оттам, протягивая мне кружку с кофе- Мы знакомы совсем немного, но одно я понял точно. Что бы вы не говорили, вы не собираетесь меня оскорблять. В конце концов, со своим патрулем, я спал бы, не внутри, а под хижиной. В Америке белые стараются не делить помещение с чёрными. Даже в армии.
— Да я то что? А Хофман маскируется, гадом буду, Джо!
— Перестань, Питер. Мне тоже надоело все это дерьмо. Мне тоже мир кажется одной нескончаемой прямой кишкой. Но ни к чему обижать людей.
В общем, как то замялось. И все оказалось не так уж страшно. Староста сдал нам повозку с волами. С подобием брезентового фургона. И, за день, мы проехали ещё тридцать с чем то километров. До следующей деревни. Правда, в грязи было все. И перед сном мы чистили оружие. Одежду у нас забрали селянки, пообещав вернуть чистой и сухой.
Утром пришлось думать над маршрутом. Дорога, километрах в пяти,
