А на кухне тихонько сидела маленькая сестра, которая даже не подозревала обо всем этом. И Артур не представлял, что теперь с ней делать, как ей всё объяснить. И что вообще он будет делать дальше.
Андрэ не мог слышать мысли Артура, но по его глазам не трудно было догадаться, о чём тот думает.
Андрэ тоже вспоминал то время. Вспоминал совсем ещё юного Артура, испуганного и полубезумного, который прибежал к нему молить о помощи. Вспоминал, как сжигали они на рассвете той злополучной ночи тела его родителей. Вспоминал, как только после этого они открыли кухню, где всё это время была Лив. Девочка ни о чём не догадывалась, она играла в чаепитие (только вместо чая в маленьких фарфоровых чашечках была кровь) с воображаемыми гостями. Её фантазия не позволяла ей скучать в одиночестве. Лив любила сочинять истории и начинала жить ими. Она, как и все дети, легко входила в роль, которую сама же для себя придумывала, не важно, будь то принцесса или мотылек, или гостеприимная хозяйка.
– Так вы говорите, синьорина Жилин выходит замуж? Какое счастье! – она, обращалась к фарфоровой чашке справа от себя, когда Андрэ с её братом вошёл на кухню.
Андрэ не представлял себе, как сообщить ребёнку о смерти родителей. Но знал точно, что с этим не стоит тянуть и выдумывать всякие истории, вроде того, что они уехали в гости и скоро вернутся. Он включился в её игру, попросил воображаемых гостей извинить его за то, что украдет на несколько минут синьорину Лив. Девочка хихикнула, чинно встала из-за стола и направилась к нему. Артур неловко топтался у Андрэ за спиной.
– Исчезни, – приказал ему Андрэ.
Вместе с Лив он вышел в сад и повел её туда, где цвели матиолы. Поскольку небо уже было освещено лучами рассвета, их лепестки закрылись. Некоторые растения начинали засыхать.
– Синьор, Вы что-то хотели мне сказать? – с беззаботностью юной кокетки спросила Лив.
– Да, милая, – он присел рядом с ней и взял её маленькую ладошку в свою руку. – Я должен Вам кое-что сказать. Мне очень бы не хотелось этого делать, ведь мои слова могут опечалить Вас…
Выражение детского личика сменилось вопросительной настороженностью.
– Посмотрите на эти цветы, дорогая, – он указал на матиолы. – Что Вы видите?
– Они закрываются днём. Им больше нравится жить ночью, как и нам, – ответила она.
– А видите те стебельки, которые увяли?
– Да, – голос Лив стал немного грустным. – Они больше никогда не зацветут.
– К сожалению, – подтвердил её мысль Андрэ. – Все когда-то отцветают. Для всех когда-нибудь приходит последний рассвет.
– Только не вампиры, – сказала Лив с видом глубокого знатока в вопросах жизни и смерти. – Мы – высшая ступень эволюции. Так говорит мой отец. Всё на свете со временем теряет свою форму. Но только не вампиры. Или Вы не согласны с этим, синьер?
– Это не совсем так… – Андрэ взял и её вторую руку. – Лив, ваши родители… Они тоже… отцвели, – наконец эти слова слетели с его губ.
Глаза девочки округлились, губы замерли, полураскрывшись. Она словно хотела возразить или задать вопрос, но не могла сделать этого.
– Сегодня ночью твоих родителей убили, – продолжал начатое Андрэ. – Ты больше не сможешь их увидеть. Я обещал им позаботиться о тебе.
– Никогда-никогда их не увижу? – растерянно переспросила Лив и снова взглянула на увядшие матиолы. – Ни маму, ни папу?
– Мне очень жаль, – Андрэ прижал её к себе.
– А Артур знает? – прошептала она ему в плечо.
– Знает, милая. И он тоже очень опечален.
– Мне нужно поскорее увидеть его, – она мягко выпуталась из объятий взрослого вампира. – И все объяснить. Объяснить, что и вампиры похожи на цветы. Цветы иногда срезают, а вампиров – убивают. Нужно рассказать ему.
– Моя милая умная девочка, – он пригладил рукой её волосы. – Конечно, мы сейчас же пойдем к нему.
Лив с Энжи спустились вниз. Мужчины осыпали их комплиментами проделанную девочкой работу. Анжелика даже немного смутилась – на её молочных щёчках вспыхнул нежно-розовый румянец.
Андрэ поймал взгляд супруги и указал глазами на часы. Лив мысленно ответила ему, что ещё хочет поговорить с братом, ведь именно с ним она никак не может остаться наедине.
Конец ознакомительного фрагмента.
