Энни столь же загадочно посмотрела на Руфуса: она совсем не понимала его! То они что-то мирно обсуждают, и все идет гладко и мирно, а в следующее мгновение… ее глаза?.. Энни не видела в этом никакой логики.
– Я тоже молилась прошлой ночью, папа, – продолжила беседу Джессика, приняв все за чистую монету. – Я молилась, чтобы ты не уезжал надолго. А о чем молился ты? – простодушно спросила она, совершенно не понимая, какие душевные муки причиняют ее слова обоим взрослым.
Энни еще больше устыдилась своих прежних мыслей. Она перевела взгляд на Руфуса. Ей сделалось интересно, что он почувствовал, узнав, сильно расстраивается дочь из-за его долгого отсутствия.
Когда он смотрел на Джессику, любовь смягчала черты его лица.
– Я молился о том же, любимая, – хрипло ответил он ей.
Джессика, как это иногда бывало с ней, кивнула совсем по-взрослому.
– Быть может, если мы вместе молимся об одном и том же, этому суждено случиться. Я долгое время молилась о новой мамочке, однако этого не произошло. Но, возможно, потому, что я молилась одна, – задумчиво произнесла она, сморщив носик и совершенно не понимая, какую бомбу только что подложила. – А ты как полагаешь, папочка? – Она, сдвинув брови, посмотрела на него снизу вверх.
Энни, вероятно, следовало рассмеяться при виде совершенно ошеломленного выражения на лице Руфуса. Он, очевидно, и не догадывался, что Джессика страстно желала новую мамочку… и даже не имел представления, как реагировать на ее слова.
Энни стало его жаль.
– Полагаю, нам следует сходить в туалетную комнату и после восхитительной трапезы помыть руки, – тихо сказала она Джессике. – Тебе представится возможность продемонстрировать на костылях свою удаль, – добавила она ободряюще, заметив выражение неудовольствия на лице девочки.
Костыли были привезены из больницы в воскресенье, и Джессике доставляло огромное удовольствие ковылять на них всюду, особенно если присутствовала публика, как в этом переполненном пабе.
Это предложение, разумеется, отвлекло внимание Джессики от темы, которая была неудобна для ее отца, если не сказать больше. Он по-прежнему выглядел смущенным, когда Энни встала, чтобы проводить Джессику в дамскую комнату.
– Откуда, черт возьми, что берется? – донесся до слуха Энни его приглушенный голос.
Она обернулась с сочувственной улыбкой:
– Это одна из причин, почему мне так нравится работать с детьми: никогда не знаешь, что они скажут в следующий момент!
Руфус явно не ожидал такой выходки от Джессики.
– Новая мамочка! – ошеломленно повторил он.
Энни расплылась в широкой улыбке.
– Я бы не стала придавать этому значение. – Она успокаивающе потрепала его по руке. – Она, по всей видимости, перестала об этом молиться!
– Слава Богу! – облегченно вздохнул он и отхлебнул глоток пива.
Когда Энни пошла провожать Джессику, ее улыбка поблекла: вспомнила, сколь ужасным был брак Руфуса с Джоанной. Неудивительно, что он считает тему о появлении «новой мамочки» по меньшей мере нелепой.
На обратном пути Руфус казался глубоко задумавшимся; совершенно машинально обогнал он черный «мерседес». Джессика же, уставшая от прогулки, спала на заднем сиденье машины.
Энни радовалась короткой передышке, во время которой у нее появилась возможность обдумать разговор с Энтони. Сегодня он казался другим, ему определенно не пришлись по вкусу ее замечания насчет приближающегося бракосочетания. Неужели он намерен совершить брачный обряд? Сказал, что нет, но…
– Он не стоит того, и вам это известно, – спокойно прервал Руфус ее раздумья. То обстоятельство, что ему, кажется, было понятно, о чем… о ком!., она думает, доказывало, что Руфус не настолько, как полагала она, погрузился в собственные мысли.
Румянец появился на щеках Энни.
– Не понимаю, о чем вы говорите? – попыталась неуклюже отговориться она.
Он вздохнул.
– Да, вы о нем думаете. Не понимаю, как это ему удается. – Руфус раздраженно тряхнул головой. – Но все женщины в радиусе двадцати футов от Энтони, кажется, подпадают под его обаяние… Однако, что бы он ни сказал вам, Энни, на Давине он женится. Селия побеспокоится об этом, – мягко сказал он ей.
Селия?.. Но…
– Почему? – спросила в недоумении Энни.
Руфус пожал плечами.
– По тем же самым причинам, о которых я упоминал.
Потому что Давина богата. И у Энтони дорогостоящие привычки. Энни это обстоятельство не представлялось солидным основанием для брака. И впрямь, какое Селии дело, на ком женится ее сын? Да, для всех было бы лучше, если б Селия одобрила выбранную им жену, однако важнее, разумеется, чтобы и Энтони она пришлась по душе!
– Я не понимаю.
– Поймете, – мрачно уверил ее Руфус. – Просто я стараюсь насколько возможно облегчить боль. Или уже слишком поздно? – Он насмешливо приподнял темные брови.
Поздно ли? Она и сама не знала. Да, с первого мгновения она поддалась чарам Энтони. Ей льстило его внимание. Однако появление Давины в прошлую субботу вернуло ее к реальности. Она уже не была уверена в собственных чувствах.
– Надеюсь, что Бог не допустил этого, Энни, – резко продолжил Руфус. – Мой братец и так разрушил немало жизней, чтобы прибавлять вашу к их числу!
Похоже, его собственная возглавляла этот список. Однако, конечно, здесь нет вины Энтони… Да и была ли она?.. Энни вздохнула: нужно время для раздумий, для приведения мятущихся мыслей в порядок.
Однако времени на размышления не оставалось: они подъехали к дому. Вечером за Джессикой необходим присмотр: когда гости придут на ужин, им с девочкой придется вместе пить чай в детской. И слава Богу, что Энни не повстречалась с Энтони: она еще не была готова к встрече с ним.
К ее удивлению, Селия, когда Джессика пришла пожелать бабушке спокойной ночи, все еще находилась в гардеробной, раздумывая, какой бы туалет выбрать для предстоящего вечера.
Ее волосы были уже красиво уложены, оставались только платье и обувь: поверх хрупкого тела был накинут халат персикового цвета. Селия выглядела просто красавицей. И впрямь удивительно, что она не вышла во второй раз замуж после смерти супруга, шесть лет тому назад. Она, без сомнения, по-прежнему чрезвычайно привлекательная женщина.
– Пора спать? – обернувшись, приветствовала она внучку. Джессика была уже в пижаме и халатике. – Что-то поздновато сегодня, а? – От этой мысли она, казалось, слегка расстроилась.
Энни пытливо оглядела пожилую женщину: на лице Селии были признаки переутомления, которых прежде девушка не замечала. Хозяйка дома явно устала, несмотря на отдых перед ужином. Очевидно, присутствие здесь Энтони и Давины плюс неугомонный Руфус оказались и для Селии утомительным испытанием. Лишь Джессику… и, пожалуй, пустышку Давину… вроде бы миновали треволнения этого странного семейного сборища.
