жажду нормальности.
— Подожди, я в замешательстве.
Лейтон пристально смотрит на меня.
— В чем дело, принцесса?
— Все это время он жил в альтернативной реальности?
— Эээ. В значительной степени.
— Ну, кто, черт возьми, захочет отправиться в реальный мир? Я бы определенно приняла синюю таблетку и вернулась к фантазиям.
Его губы кривятся в печальной улыбке.
— Не все такие пессимисты, как ты. Что, если правда сделает тебя свободной? Разве это не стоит риска? Я бы принял красную таблетку.
— Я не пессимистка, — ворчу я в ответ. — Иногда правда — это не то благословение, каким ее считают люди.
— Что, если бы у меня была таблетка, которая вернула бы тебе все твои утраченные воспоминания? Ты бы взяла ее?
Моя рука замирает, зарывшись в его волосы.
— Я... не знаю.
Пальцы Лейтона обвиваются вокруг моей лодыжки.
— Я понимаю. Если бы я мог принять таблетку, чтобы забыть о времени, проведенном в тюрьме, не знаю, сделал бы это.
— Почему? — С любопытством спрашиваю я.
— Что ж, это дерьмо делает тебя сильнее или ломает тебя. Я провел три года взаперти и хочу, чтобы это хоть что-то значило.
Его большой палец проводит по полоске кожи, обнаженной задранными штанами для йоги. Я вздрагиваю от его легкого, дразнящего прикосновения.
— Прости, Златовласка, — извиняется он. — Я обещал тебе нормальную ночь. Не обращай внимания на то, что я думаю об этом глубоком дерьме.
— Полное дерьмо. — Я смеюсь, когда его рука пробирается выше. — Иногда ты действительно умеешь подбирать слова, Ли.
— Просто называй меня гребаным поэтом.
Рука, танцующая вверх по моей ноге, приземлилась на бедро. Это хорошее отвлечение. Покалывание пробегает по моей коже с каждым прикосновением. Мне приходится бороться с желанием сжать ноги вместе.
Швыряя миску с попкорном на пол, Лейтон переворачивается на другой бок, пока не отворачивается от телевизора и смотрит прямо на меня. Фильм нас уже не интересует.
Скользнув рукой под мою свободную футболку, он кончиками пальцев прокладывает дорожку по моему животу, добираясь до нижней части груди. Его глаза расширяются, когда он обнаруживает, что на мне нет лифчика.
Я краснею.
— Ли.
— Проблемы? — он дразнит. — С каких это пор ты перестала носить лифчик? Кстати, я не жалуюсь.
— У нас сегодня вечер кино. Я его сняла.
Его глаза озорно блестят.
— Ай ай ай, как непослушно.
Он проводит большим пальцем по кончику моего соска, и я не могу сдержать тихий стон удовольствия. Лейтон слегка сжимает его, прежде чем полностью охватить мою грудь ладонью.
— Я старался держать руки подальше от тебя, но, если ты будешь продолжать так стонать — не обещаю, что смогу вести себя прилично.
— Правда?
— Ну очевидно же, — язвительно замечает он в ответ. — После Нортумберленда все было довольно хреново. Я подумал, тебе нужно время.
— Время для чего?
— Чтобы понять, чего ты хочешь.
Нежно сжимая мою грудь, он переходит к следующему соску, пощипывая его, пока он не становится твердым, как бусинка. Я возбуждена и паникую одновременно. Я понятия не имею, чего я хочу.
— Ну? — он подсказывает.
— Ты говорил с двумя другими?
Лейтон лениво улыбается.
— А что, если говорил?
Его большой палец не перестает дразнить меня. Тепло разливается между моих бедер, пока он продолжает играть с моим соском.
— Они велели тебе поговорить со мной?
— Нет, — легко отвечает он.
— Но что ты думаешь о нашей... гм, ситуации?
— Теперь мы это так называем?
— Перестань валять дурака.
— О! Ты имеешь в виду, что дурачилась с моим братом и его лучшим другом, целовала меня и обвела Тео вокруг пальца, даже не прикоснувшись к нему?
Я соглашаюсь со сдавленным писком.
Улыбка Лейтона становится мрачной.
— Ну, Златовласка, мое мнение о нашей ситуации таково, что это полный бардак. От тебя, блядь, одни проблемы.
— Проблемы? — Я выдыхаю.
— Самый восхитительные.
Притягивая мое лицо ближе, он целует меня в губы.
— Но я не против вести грязную игру, чтобы получить то, что я хочу. Этим придуркам лучше начать свою, если они думают, что выиграют этот бой.
Опускаясь ниже, его пальцы появляются снова и касаются шва моих штанов для йоги, прямо над моей киской. Я на грани того, чтобы умолять его прикоснуться ко мне там, внизу.
— Почему это обязательно должна быть драка?
Лейтон колеблется.
— Потому что я всю свою жизнь был на вторых ролях. Хантер отнял у меня все достижения, но тебя не получит.
Он внезапно садится и толкает меня назад. Я плюхаюсь на спину, задыхаясь. Лейтон меняет позу, набрасываясь на меня одним плавным движением.
— Попалась, — объявляет он.
Я в ловушке под его массивными бедрами. Он держит мои руки над головой, оставляя меня беспомощной и во власти своего тела, прижимающего меня к дивану.
— Ты этого хочешь, детка? — напевает он. — Ты хочешь, чтобы мы подрались из-за того, кто первым трахнет твою сладкую киску?
Я извиваюсь под ним.
— Я н-не хочу, чтобы кто-нибудь дрался.
— Ты уже сделала выбор?
— Нет!
Он покрывает поцелуями основание шеи, а язык скользит к пульсирующей точке на моей коже.
— Тогда выбери меня, — приказывает он.
Мои бедра автоматически приподнимаются, ища большего трения. Каждый дюйм его коренастого, мускулистого тела вжимается в меня.
— Я пойду в штаб и переломаю ноги своему брату, если это потребуется.
— Ли! — Я ахаю.
— Что? Я говорю серьезно.
Дразнящая твердость между его ног проникает в меня, именно туда, куда я хочу. Инстинкты моего тела взяли верх. Я отчаянно хочу чувствовать его везде. Мне нужно его прикосновение.
Он кажется огромным и могущественным, лежа на мне. Из-за нехватки воздуха между нами и такого количества электричества, гудящего под моей чувствительной кожей, я чувствую себя живой впервые с тех пор, как мы нашли ту проклятую часовню, и вся моя жизнь изменилась.
— Я не знаю, готова ли ты играть со мной в эту игру.
— В какую игру? — Я заикаюсь.
Стягивая футболку через голову, Лейтон бросает ее на пол рядом с миской с попкорном. Его горящие глаза пожирают каждый дюйм искривленной, покрытой моей шрамами кожи.
— Я хочу трахнуть твой прелестный ротик, принцесса, и смотреть, как ты давишься моим членом. Вот такая игра.
Обводя губами выпуклости моей груди, он снова берет сосок в рот. Легкое прикосновение его зубов посылает искры по всему моему телу, когда он нежно прикусывает.
— О... Боже, Ли.
— Мне нравится, когда ты произносишь мое имя, — хвалит он, проводя языком по моему бутону. — Я больше не хочу сдерживаться.
Все мои запреты исчезают.
— Тогда не делай этого.
Его лоб сталкивается с моей грудью.
— Я также не хочу, чтобы
