– Возможно, это совпадение, что один и тот же столб используют и как позорный, и почетный, – сказала она, - но я думаю, что пролитая на него кровь может усиливать традиционные обряды. Раньше приносились разные жертвы богам на подобных церемониях, теперь же такого нет, а связь с землей поддерживают через кровь. Так, что это сделано нарочно. Кровь осужденный – тоже жертва на благо нашей земли.
Кастия задумалась над словами матери. Ее все же смущало танцевать около столба, но отрицать невероятную практичность данного подхода было бы нецелесообразным.
И, вот наконец, все завершилось. Девушка с удовольствием покинула лобное место, освещенное факелами, закрепленными на многочисленных столбиках в два человеческих роста, окружавших рыночную площадь.
После представления дебютанток служительницы Храмов пели молебные песни богам, тоже кружились вокруг столба-Древа в ритуальных танцах. Выверенные и четкие движения сильнейших одаренных смотрелись не в пример красивее, по мнению Кастии, чем робкие танцы дебютанток.
Девушка присоединилась к своей семье, устроившейся с одного края площади. Ялма обняла дочь и шепнула, что она – настоящая умница и красавица и очень хорошо себя показала.
Маленькая Санни прошептала, что "ее тетя – самая настоящая куколка", что означало высшую степень ее одобрения. По довольным лицам отца и братьев она поняла, что все, невзирая на ее страхи, сложилось, по крайней мере внешне достойно.
За танцами и ритуалами старших служительниц Кастия следила, устроившись рядом с племянницей. Ее отвлекла Кара, которая дернула ее за длинный подол платья и сообщила:
– Кас, Санни мы оставляем на тебя. У себя дома уложите ее спать, пожалуйста, хорошо?
Кастия приподняла брови в изумлении, глядя сверху вниз (Сорен подсадил дочь и свояченницу на невысокий каменный забор, огораживающий лавку, принадлежавшую его семье) на копошившуюся в своей сумке сестру.
– Что-то случилось? – спросила девушка, наблюдая за тем, как Кара сначала вынула и сложила на лавку, где ранее сидела какие-то свертки, а потом, очевидно, не найдя искомое, стала складывать все вытащенное обратно.
– Пока нет, – откликнулась рассеянно сестра, – Мне сообщили о роженице здесь в городе. Ее решено не везти в лечебницу, поэтому я пойду к ней домой.
– Одна? – ужаснулась Кастия.
– Нет, конечно, – безмятежно ответила она, – Меня проводит и заберет Сорен. Санни не с кем оставить...
– Я присмотрю, – кивнула Кастия, глянув на притулившуюся под ее рукой девчоночку, которая, раскрыв ротик, смотрела на танец огня в исполнении мужчин. Как и многих других. ее заворожило пламя факелов, которые держали в руках танцоры.
– Все-таки я это забыла дома, – с огорченным видом подытожила Кара и, обернувшись в поисках мужа, сообщила, – Сорен, сначала домой зайдем. Кастия, мама отошла ненадолго. Она просила сказать, что они с отцом здесь и скоро подойдут. Там какие-то переговоры...
– По папиной работе? – обеспокоилась Кастия, замирая при мысли, что могут обсуждать ее сегодняшний дебют.
– Вроде да, – отозвалась сестра, помахав ей рукой, – Ярет тоже здесь. Пока смотрите, а по окончании ритуалов вас заберут домой. Санни, детка, не засыпай, ты тяжела для тети Кастии. Сорен, мы идем? – Кара была способна давать инструкции всем и сразу и без перерывов. Девушка улыбнулась, видя, как она подошла к мужу и взяла его под руку.
Сорен, высокий и плотный мужчина чуть старше Верта, стоял в стороне с приятелями, что-то со смехом обсуждавшим. Повернувшись к жене, он меланхолично кивнул, соглашаясь с какими-то ее словами.
Как говорила Ялма, он – очень хороший молодой человек. Из достойной семьи, правильно воспитан (ремесленник, а не рыбак, а потому горожанин, чья семья уже несколько столетий держала лавку на рыночной площади), приятного спокойного нрава, способный настоять на своем, но не спорящий ради самого спора, а лишь отстаивая свою точку зрения.
И им очень повезло выдать их строгую Кару за такого "во всех смыслах замечательного мужчину", как желала своим внучкам бабушка Велла. Лучшего варианта для Кары, может, было бы и не найти.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Кастия всегда удивлялась, как Кара и Сорен могли встретиться и полюбить друг друга. Они и в разных Храмах учились, и по общим улицам не ходили. Ялма же загадочно улыбалась, не отвечая на вопросы любопытной младшей дочери.
– Скажи маме, что мы потом придем, – вернулась к сестре Кара. Младшая сестра поджала губы, чтобы не рассмеяться. Ей очень нравилось видеть Кару в этом настроении.
Получив вызов, она перестала хандрить, расстраиваться и вроде бы даже покончила с самокопанием. Именно такая Кара была для нее привычной и знакомой, которую она рада была видеть.
– И, да, она днем не спала, а потому уже совсем скоро заснет. Ох, Санни, детка, – сказала Кара, нахмурившись и глядя на дочь. Зная сестру, Кастия и не сомневалась, что она мыслями уже давно в другом месте.
–Ладно, нам пора. Еще домой придется зайти, – добавила она и, "поцеловав" воздух, помахала рукой и пошла к ожидающему ее мужу.
Кастия обняла одной рукой маленькую племянницу и снова стала смотреть за буйством стихий на площади. После танца огня был танец воды – точнее мыльных пузырей и водяных плесков. Ей всегда нравились такие мероприятия, особенно, когда ее собственное поздравление осталось позади.
– Поздравляю с дебютом! – услышала она рядом и обернулась на голос. Немного сбоку, где некоторым временем раньше стояла Кара, появился Террин.
За время отсутствия на острове он значительно изменился .Да и циклов прошло немало, в этом Ярет был прав. Полжизни самой Кастии.
Она помнила худощавого длинного юношу, загорелого до черноты, который постоянно придумывал какие-то идеи и затевал разные авантюры, втайне одобряемые ее отцом. Лохматый, кудрявый,(и почему мальчишки так не любят стричься?), но весьма жилистый. Он тогда занимался борьбой с братьями, Вертом и наставниками из Храма, плавал, а точнее нырял в Северной бухте, и даже ранним утром бегал по песку на пляже.
Утром она тоже его видела, когда он преподнес ей тот великолепный, поражающий восприятие подарок, но разглядывать было сначала некогда, а потом – неудобно. Особенно, после выходки Ярета. Кстати, а где он? Кастия огляделась и не увидела брата. Очевидно, он тоже отлучился.
Теперь же перед ней стоял молодой мужчина. Не такой громоздкий и объемный, как ее старший брат. Девушка улыбнулась, забыв стеснение, при мысли, что Верт опасался, что ушлый друг вернется сильнее его, а потому поднажал и накачал мышц больше необходимого.
Террин же был худощавым, высоким, широкоплечим с развитой фигурой, которую она вполне могла оценить, сравнив не только свои учебные пособия, но и соседских парней, с удовольствием щеголявших без рубашек и игравших мышцами, привлекая окрестных девчонок. Разумеется, с целью дальнейшего более близкого знакомства в соседних же знаменитых рощицах. И были такие, кто соглашался. Их, кстати, среди дебютанток не было, распорядители отслеживали такие вещи, заставляя замеченных не там и в недолжной компании доказывать свою правоту в лечебницах.
А еще он стал привлекательнее. Кастия слегка смущенно улыбнулась, разглядывая сверху чисто выбритое лицо с твердыми и четкими чертами лица. Глаза под густыми темными бровями были по-прежнему очень светлыми, немного непривычными среди преимущественно кареглазых островитян. На губах играла улыбка, а вокруг глаз собрались тонкие морщинки. Девушка порадовалась, что ее давний знакомец не растерял своей улыбчивости, чтобы ему не пришлось там пережить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мужчина положил руку на положенном расстоянии от бедра Кастии на верх забора, слегка оперевшись на нее, и продолжил:
– Я уже и забыл, что на острове по-прежнему проводятся такие церемонии. Раньше мы с Вертом их часто посещали.
Кастия, пережившая днем потрясение, уже спокойнее отнеслась к утреннему недоразумению, а потому смогла ответить улыбкой на улыбку.
– Я помню это. Мама всегда очень ругалась на вас, считая еще совсем юными, – ответила она, кивнув.
