Не станет же понимающий человек
залпом вливать в глотку драгоценное старое вино?
Нет, он будет смаковать каждый глоток,
наслаждаться вкусом, цветом, букетом.
Учение — одно из самых приятнейших занятий на свете.
Борис Акунин.
— Тебе точно не нужно обезболивающее?
— Не надо, — ответил я, и, видя сомнение на лице алхимика, пояснил. — На меня, как и на остальных гоблинов, плохо действуют яды и болезни, но зелья и настойки помогают гоблинам хуже чем остальным. Да и не больно мне, раны просто онемели.
— Ну ладно, но если боль усилиться, не терпи, — сказал Калдер, поставив рядом с моим ложем бутылочку непрозрачного стекла. — Ладно, я пойду, а ты постарайся уснуть. Да и ещё раз спасибо тебе за помощь.
— Не за что, — сказал я в след алхимику.
Он вышел, но я продолжал следить за ним при помощи слуха. У меня так и не получилось развить экстрасенсорику больше способности видеть сквозь предметы на расстоянии полуметра. Но потом я вспомнил, как ещё на земле у меня усилился слух после ухудшения зрения. Научиться ослаблять чувства, было не слишком сложно, а вот решится на их ослабления я смог не сразу. Но зато теперь я прекрасно слышал, что происходит в соседней комнате, а отключение осязания даже помогало, ослабив боль.
— Ну, так как он? — Спросил дварф.
"Просто замечательный признак, — обрадовано подумал я. — Если первым делом спросили о моём здоровье, значит, у меня есть все шансы вписаться с помощью этой троицы в местное общество!"
— В целом сейчас его жизни уже ничего не угрожает, но период восстановления займет пару месяцев. Кости которыми были нанесены раны оказались пропитаны энергией смерти, вследствие этого, вокруг ран начался некроз тканей [15], - степенно сказал Калдер.
— Я не понял почти ничего из того что ты сказал, кроме того что парень поправится, только почему так долго, вон у Шаэны остался только шрам.
— Раны Урба гораздо серьёзнее, к тому же у него природная сопротивляемость к ядам, и его организм воспринимает как яд и мои эликсиры.
— Ну, я всегда говорил, то что ты гонишь чистая отрава, от неё даже орков проносит. Кстати как у тебя дела с запасами этой отравы?
— Ну, с этим, к счастью проблем нет, у Урба оказалось при себе множество растительных сборов и кое-какие грубые алхимические инструменты, первоклассных эликсиров я, конечно, не обещаю, но простенькие зелья я сделать смогу.
— Ладно, а что можешь сказать по Урбу в общем?
— Я читал один трактат, в котором был раздел посвящённая обществу гоблинов, и могу сказать, что Урб демонстрирует крайне нетипичные реакции для своего племени. Он вежлив, искренне рад возможности общения и чрезвычайно любопытен. В целом он произвёл на меня приятное впечатление, а после моего осмотра зелий в его сумке, он заинтересовал меня как зельевар, мне было бы любопытно обменяться с ним опытом.
"А уж как мне бы хотелось!"
— А что, ты скажешь? Ведь ваши с ним народы враждовали веками! — Впервые со времени начало диалога Шаэна вставила хоть какую-то реплику, правда нельзя было сказать, что меня эта реплика порадовала.
"Обращалась она явно к дварфу, а я и не знал, что у нас с ними была вражда."
— Знаешь, мне в детстве рассказывали много историй о мерзких гоблинах, но мне всегда больше нравились саги о боевых товарищах. Урб нам помог, тебя так и вовсе спас! Пусть меня сочтут наивным, но я верю ему. К тому же я доверяю мнению Калдера.
— А он не мог тебя провести? — А это она явно сказала алхимику.
— Очень маловероятно. Я конечно не эксперт в чтении аур, но разобраться в отношение собеседника к обсуждаемому вопросу могу, тем более что Урб явно не владеет никакими техниками контроля эмоций. И когда я сказал, что являюсь алхимиком и зельеваром, он, оставаясь внешне равнодушным, прямо засветился любопытством по всей поверхности ауры.
"А вот это очень интересно, а если принять во внимания оговорку Калдера, то можно предположить, что эксперты в чтении аур способны и у камня выведать его секреты. Кстати, а почему это он видит мою ауру? Гоблины же вроде невидимы в магическом спектре, или алхимик имеет высокую чувствительность магического зрения? Видел же меня как-то этот трехголовый скелет!"
— Как я понимаю нам здесь придется задержатся, раны зализать, захоронки поискать стоит, да и Урба, пока ты его не вылечишь, просто так бросать нельзя. — Дварфа явно интересовали темы более приземлённые, чем реакция ауры разумного на его же эмоции. — А жратвы то у нас осталось совсем немного, на неделю ещё хватит, а дальше как? Охотиться, оказывается, никто из нас не умеет.
— Можешь не волноваться об этом Эберк. — "Так вот как зовут этого дварфа!" — Урб просил нас сделать крюк по дороге в Серебролунье и заглянуть в его место обитания и сказал, что находящихся там припасов нам хватит на месяц.
— Тогда я иду тренироваться, Шаэна пусть обыщет это подземелье в поисках тайников, ну а ты Калдер иди и поспи, а то выглядишь как нежить, после всех своих зелий, — заключил Эберк.
* * *
— Доброе утро, как самочувствие?
— Получше, чем вчера.
— Очень рад слышать, — Калдер подошел поближе к медвежьей шкуре заменявшей мне кровать, закрыл глаза и застыл на месте, судя по всему, он сейчас производит магическое обследование.
— Очень неплохо, выздоровление происходит даже быстрее, чем я предполагал! — Очнулся Калдер через несколько минут. — А раз тебе лучше, то, я думаю, нам стоит поговорить.
— Конечно Калдер, я столько хочу у тебя узнать!
— Ты у меня? — Удивился Калдер, а потом усмехнулся и сказал: — у меня тоже есть к тебе вопросы, давай попробуем удовлетворить любопытство друг друга.
— Для начала, расскажи про совою расу, ты ведь эльф? — Я решил начать с наиболее отвлеченного вопроса.
— Нет, — он, кажется, даже удивился, — я полуэльф, хотя во мне лишь четверть эльфийской крови, но все равно тех, у кого имеются явные признаки крови Перворожденных, называют полуэльфами. — "Наверное, тот разумный попытавшийся вырезать племя, тоже был полуэльфом." — А ты не мог бы рассказать, что делал в лесу один? Насколько я знаю твои сородичи социальные создания.
— В моем племени был старый чародей по имени Ругур, и, несмотря на то, что я бездарен, этот чародей обучал меня различным вещам. Ну, там свойства растений, ритуалы, история, в общем, всё для чего не нужен чародейский талант. Ругур прожил славную жизнь, и умер редчайшей для нашей расы смертью, он умер от старости. А потом место чародея племени занял его единственный ученик Ураг, тот меня никогда не любил, его всегда бесило, что Ругур чему-то учит полного бездаря. В общем, я решил, что убивать ученика того, кому я стольким обязан не слишком хорошо по отношению к Ругуру, а умирать самому просто глупо, в то что мы сможем договориться я не верил совершенно. Я был лучшим охотником племени, и прожить в одиночку было не слишком сложно. — "Что-то я излишне откровенен, эльф на меня как-то воздействует, или я просто рад поговорить, впервые за пять лет после смерти Ругура?" — Теперь твоя очередь. В этом подземелье было множество нежити, откуда она взялась? Поднялась самопроизвольно? И почему даже не пыталась выбраться наружу?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
