Таким образом, путь в Австралию напоминает огромную букву «S», верхняя точка которой находится в Макао, далее линия змеится через часть Малайзии и Меланезии, для того чтобы в конечном итоге упереться в Сидней. Конечно, это наиболее долгий путь. Корабль преодолевает приблизительно 9 000 километров, столько же надо проплыть, чтобы добраться из Сен-Назера[24] в Панаму, но это – самый надежный путь.
Примерно половину пути кораблю сопутствовала удача, достойная лучшего применения. «Лао-Цзы», подгоняемый муссоном, мчался со скоростью семь-восемь миль в час и достиг архипелага Микронезии, а точнее Анахоретских островов, и уже пересекал линию экватора, когда наступил внезапный штиль.
Капитан, опасаясь, что надолго застрянет в этих местах, приказал спешно разводить пары. Стремясь сэкономить драгоценное топливо и еду, предназначавшуюся пассажирам, американец решил идти кратчайшим путем, то есть следовать на юг по прямой. Его план был следующим: оставить в стороне острова Адмиралтейства, преодолеть пролив Дампир, миновать подводные рифы близ островов Лузансей, оставить в стороне остров Уэл, обогнуть архипелаг Луизиаду и оттуда прокладывать курс на Сидней. Пират не желал «выписывать» огромную дугу, которая являлась частью безопасного пути.
Необычайно рискованный план, и любой даже самый опытный навигатор приступил бы к его исполнению с величайшей предосторожностью. Но наш американец так спешил, что, не раздумывая, выкрикнул привычное «Go ahead» и разогнал судно, как будто бы речь шла о путешествии по Атлантике. Нисколько не заботясь о том, что мадрепоровые рифы громоздятся на пути корабля, ни минуты не колеблясь, несмотря на то что на карте не обозначен ни один из подводных камней, капитан приказал бросить свинцовый лот и помчался, словно намеревался обогнать конкурента на одной из широчайших рек Северной Америки.
Подобные опасные маневры не могли длиться бесконечно. Благополучно проскочив пролив Дампир, янки, не задумываясь, взял курс на архипелаг Лузансей, и тут судно со страшной силой ударилось о скалу, вершина которой возвышалась над водой. Обшивка корабля жалобно застонала, вторя ей, с нижней палубы, до отказа забитой несчастными людьми, раздался громкий вопль ужаса. То ли корабль задел скалу лишь вскользь, то ли достаточно толстый слой воды послужил своеобразной «подушкой» между подводным камнем и килем судна, но последнее почти не пострадало. Корабль качнулся, два или три раза совсем легко задел дно кормовой частью киля и потерял ход, потому что паровая машина остановилась.
Капитан тотчас отрядил двух ныряльщиков, которые через некоторое время доложили, что часть фальшкиля вырвана, но обшивка выглядит целой. Так как пробоины не оказалось, янки нашел, что все «perfectly well»,[25] и приказал разводить пары.
Увы! «Лао-Цзы» остался неподвижен, как понтон. Страшный удар о подводный риф, вне всякого сомнения, вызвал серьезные повреждения в машинном отделении, и можно было держать пари, что судно больше не пойдет под парами. В это время поднялся легкий бриз. Капитан задумал этим воспользоваться. Он велел безотлагательно брасопить[26] паруса и продолжать путь, пока механик и его помощники ищут причины аварии парового котла. Результаты поисков не заставили себя ждать: вышел из строя валопровод.[27] К несчастью пассажиров и экипажа, «Лао-Цзы» вновь превратился в обычный парусник.
Прощайте, добрые деньки! Удача отвернулась от судна, и отныне все пошло наперекосяк. Свежий бриз неожиданно превратился в шквалистый ветер. Погода испортилась, небо потемнело. Видимость упала до нуля, и приходилось «идти по счислению[28]». Увы, результаты этого метода частенько бывают ошибочными!
После необратимой аварии паровой машины прошло двенадцать часов. «Лао-Цзы», вопреки все усиливающемуся бризу, шел на всех парусах. Капитан хотел любой ценой скоротать путь: «Times is money!» Трехмачтовое судно, накренившееся на правый борт, развило небывалую скорость и неслось сквозь непогоду, когда спереди, перекрывая шум шквалистого ветра, раздался характерный рев волн, разбивающихся о подводные рифы.
– Готовиться к повороту! – заорал капитан, стоящий на мостике.
Экипаж кинулся по местам, чтобы выполнить этот сложный маневр, от которого зависело всеобщее спасение. Секунда промедления, малейшая ошибка в исполнении команды, и судну – конец.
Погодные условия и близость опасности не позволяли кораблю развернуться носом к ветру, и потому американец попытался повернуть через фордевинд,[29] чтобы выйти из ветра.
Янки приказал положить руль под ветер, выбрать стаксель-шкот, гика-шкот травить, развернуться кормой к ветру. Судно начало изменять свое положение, притормаживать, когда сильнейший шквал развернул его лагом к волне, не дав убрать паруса. Бурное подводное течение поволокло «Лао-Цзы» прямо на рифы, темная масса которых виднелась в самом центре полукруга морской пены. Капитан отдал приказ бросить якоря. Напрасный труд. Течение и ветер неумолимо гнали судно вперед, на подводные камни.
Катастрофа была неизбежна. Раздался оглушительный треск. «Лао-Цзы» всем боком напоролся на скопление мадрепоровых кораллов. Тысячи острых кончиков, похожих на зубцы железной расчески, вспороли обшивку и обездвижили корабль, который стал напоминать деревянную гору. Капитан понял, что все потеряно. Не упуская ни минуты, американец собрал всех белых матросов, а их было семеро, позвал старшего помощника и инженера-механика, приказал спустить на воду большую шлюпку, в которую спешно погрузили продовольствие, воду, некоторые навигационные приборы, оружие, документы и все деньги, находящиеся на борту.
Предвидя, что «Лао-Цзы» долго не продержится, что рано или поздно корабль раздробит о рифы, а его обломки рассеются по воде, презренные негодяи даже не подумали организовать спасение несчастных, чьи отчаянные крики раздавались из трюма. Первым корабль покинул его капитан! Лодка, нагруженная в мановение ока, скользнула вниз и тут же направилась в открытое море. Бенгальские, малайские и занзибарские матросы в суматохе метались по палубе – казалось, началось вавилонское столпотворение. Они спешили последовать примеру своего предводителя, пытаясь спустить на воду все судовые лодки. Внезапно душераздирающие крики, доносившиеся снизу, прекратились. Сквозь грозный рокот волн, бьющихся о рифы, были слышны лишь пронзительные крики многонационального экипажа. Неужели три сотни кули, запертые в темном трюме, утонули все разом, погребенные под толщей внезапно хлынувшей воды? Очередная огромная волна отступила, оставив на коралловой отмели поврежденный корабль.
