Возразят, что наше описание того, к чему призваны люди, всерьез принимающие Божий призыв к освящению, весьма идеалистично, что ему недостает прагматизма, ибо мир не таков. Наш ответ прост: в действительности возможны только два пути — либо оставить мир тем, кто готов торговать истиной, что приведет его к погибели, либо вести мир за его собственные пределы и дать ему таким образом шанс на спасение. Нам еще скажут: «Вы забываете, что мы живем в мире злобном, лживом, низком, хитром, похотливом и изменчивом». Мы ответим, что знаем все это, но хотим видеть созревание нового мира. Мы хотим, чтобы люди стали новой тварью. Мы добавим, что у мира своя логика, а у тех, кто стремится к Царству — своя. Они сознают, что мир будет преследовать их и причинять им всяческие скорби. Но они также знают, что «от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим. 5, 3–5).
Говоря попросту, нет жизни без усилия. Так как всякое усилие есть распятие, те, кто соглашается взойти на крест, избрали свой удел: воскреснуть в этом мире. Божественная логика также проста. Она требует от нас свидетельства. А свидетельство состоит в том, чтобы узреть Бога здесь и теперь и стать тому свидетелями. Если ты видишь только мир, то рискуешь быть им ослепленным; критерии твоего суда будут от этого нарушены. Мир будет втягивать тебя все глубже и глубже и, наконец, поглотит. Напротив, если твой взор каждое мгновение прикован к Богу, Он всегда будет одесную тебя, дабы ты не поколебался (Деян. 2,25). Сила, данная тебе этим непрерывным видением Бога, поможет тебе тем же взором смотреть и на себя, и на других. Эта сила даст тебе возможность действовать, не отворачиваясь от увиденного. При твоем посредничестве мир станет тогда Церковью, то есть пространством для Христа. Ничто из существующего в мире–дома, торговля, наука, технология — не будет утеряно. Бог хочет, чтобы ничего не пропало, но Он также хочет, чтобы изменились намерения, с которыми употребляются все эти вещи, чтобы превыше всякого употребления стояла чистота. Ничто не изменится в твари, природе, материи, душе, но тварь станет божественной тварью, и то же самое произойдет с природой, материей и душой.
Когда человек так уподобляется Богу, божественная сила, присутствующая в нем, способна укорениться в самой глубине истории. Облик мира, конечно, останется тем же, но изменятся его строй и дух. Усваивая Божий замыслы, мир приспособится и к Божиим способам действия.
В конце концов, тебе придется констатировать, что ты не можешь изменить хода вещей. Ты осознаешь, что войны и грех продолжают одерживать победу. Реализм приведет тебя к допущению того, что мир всегда был таким и что ничего не изменится. Но реализм не должен убивать надежду, иначе говоря, останавливать усилие. Писание нигде не говорит, что во Втором пришествии Бог застанет мир лучшим. Но это никоим образом не должно отвратить тебя от дела, за которое ты ответственен: стараться улучшить мир, с помощью той истины, которая в тебе, привести братьев к новому рождению. Исторический мир живет во многих регистрах, и свет в нем соседствует с мраком. Значит, ты должен непрестанно рассекать мрак и распространять вокруг себя свет.
Тебе придется также констатировать, что зло возрастает. Может быть, тебе покажется, что именно это происходит в наши дни. Всегда нужно помнить о том, что «мало избранных» (Мф. 22, 14). Но пусть это тебя не огорчает. Твое дело–по–прежнему звать братьев на пир. Всегда будут среди них те, кто услышит твой призыв. Твой долг — звать всех, ибо ты сам был призван спасти мир. Те, кто не прислушается к тебе, могут погибнуть, но они сами изберут свою участь. Ты сеятель, а не жнец. Бог соберет урожай в последний день. А пока, не открывая тебе «тайны греха», Он призывает тебя сегодня и завтра во имя Его искоренять грех. Это осуществится — здесь или там, — когда ты меньше всего будешь ожидать.
Самое важное — сохранить себя от зла. Ибо ты отвечаешь за спасение своей души. Стало быть, ты будешь всякий день очищаться с воздержанием человека, не приемлющего никакой грязи и отвергающего любой компромисс. Не забывай однако, что тот, кому удалось уберечься от грязи мира, должен охранять от нее и других. Бог воздаст тебе за каждый переданный тобою луч.
Итак, ты должен всегда помнить о том, что выражение «спасать свою душу» не значит накапливать добродетели ради своей выгоды, что, впрочем, не имело бы никакого смысла, ибо очевидно, что тот, кто спасает свою душу, непременно спасает и души окружающих. Напротив, это выражение означает, что ты не можешь очистить других, если не очистил собственной души. Именно это мы хотим сказать, когда ставим на первое место освобождение нашего существа от объятий тьмы, каждое мгновение загрязняющей нас. Видя твою внутреннюю свободу, другие также будут поощрены к самоосвобождению.
Так как все исходит изнутри человека, не воображай, будто ты способен очистить душу делами, которые кажутся тебе добрыми: дела могут быть добрыми лишь тогда, когда исходят из чистой и доброй души. Ты важнее, чем твои дела. Тебе придется быть основателем грандиозных учреждений, но если это не делается от любящего сердца, то они не послужат ничему. Ты можешь волевым усилием направлять себя, но если тебе недостает любви, все это будет лишь условностью. Всякая мирская организация, если она ограничена мирским духом, погибнет вместе с миром. Людям нужно быть любимыми, даже если они живут в сердце пустыни. Часть нашей Церкви была когда–то кочевой. Эту живую Церковь называли в Иордании «Церковью шатров», кочевниками были ее епископы и вся их паства. Знала наша Церковь и общепризнанные достижения, и процветающие учреждения, но они оказались чужды Духу.
Важно обладать критериями различения добра и зла, постоянного и эфемерного, истинного существования и организации существования. Истинное не всегда просматривается через организацию. Когда участвуешь в создании учреждений, главное — ставить на первое место любовь, знать конечную цель, которая никогда не бывает средством. Я не говорю, что орудия и средства нам не нужны, я лишь привлекаю внимание к тому факту, что накопление их в большом количестве не всегда вдохновлено Духом. Где хочет дышать Дух, там Он находит собственные средства выражения, и эти средства не ограничиваются областью разума.
Если ум не посетит сердца, чтобы просветиться в нем и познать собственные пределы и собственную немощь, он будет все больше иссушаться и найдет удовлетворение в накоплении вещей. А связует все вещи только сердце.
Что такое хорошо обученный солдат без любви к отечеству? Что такое священник, в котором не пылает огонь Божий? Что такое Церковь без Слова? Чего стоит весь мир, если он лишается даров свыше? Как стать наследником Царства Божия, если не проявлять в жизни, в практике добродетелей нищеты духа, кротости, милосердия и мира, названных Иисусом в заповедях блаженства, этой истинной «хартии» Царства, к которой может быть сведено все Евангелие? Что такое христианин, если он не «свет мира» и не «соль земли»? «Если же соль потеряет силу, — сказал Учитель, — то чем сделаешь ее соленою?» (Мф. 5, 13).
Не случайно, должно быть, в Нагорной проповеди первые слова, сказанные Господом после блаженств, это: «Вы — соль земли» (Мф. 5, 13). Каковы практические следствия этого призыва — быть солью всей земли? Соль придает пище вкус или улучшает ее вкус. Те, кому врачи запрещают соль, хорошо понимают это: для них пища безвкусна. Кроме того, соль сохраняет пищу. Ветхий Завет говорит о «завете соли» (Чис. 18, 19). В этом завете Бог сделал царями Давида и его потомков (2 Пар. 13, 5). Если это ветхозаветное слово соединить с мыслью Евангелия от Матфея, смысл стиха: «Вы–соль земли», — будет таков: «Чем сильнее ваша «соленость», тем более вы сами — завет между Богом и людьми. Насколько вы нищи духом, кротки, милостивы, миротворцы, настолько вы сами становитесь этим заветом».
Связь между Богом и человечеством осуществляется через этот малый благословенный, избранный и любимый Богом остаток, которому Он открывает уже сейчас врата Царства.
Встреча между Богом и людьми Божиими происходит через тех, которые поняли, что они посреди мира — граждане Царства. Они сохраняют мир и сообщают ему вкус. Мир — это не протяженность и множество, мир — это малое число чистых. Мир черпает в нем то, что может почерпнуть, но те, в ком Бог сотворил обитель, уже имеют все.
Эти слова были сказаны Иисусом после того, как Он выбрал из Своих учеников четырех. Двое оставили свои сети, чтобы следовать за ним, а двое других оставили отца. Множество людей сопровождало их, потому что эти люди любили Иисуса и хотели слышать, как Он возвещает Царство. Но что это за царство? Что в нем будет? Какие добродетели нужно обрести, чтобы идти к нему? В ответ на эти вопросы, подобно Моисею, который дал своему народу закон, записанный на горе Синай, Иисус — в своем качестве нового Моисея — повел людей на гору в Галилее, чтобы дать им новый закон. Иисус «отверз уста»: новый закон — это Он Сам. Думаю, что гора, о которой идет речь, это гора Фавор, где Он позднее преобразится, так как в этой области нет другой горы. Матфей словно хочет внушить, что преобразиться в нового человека можно лишь тогда, когда живешь в согласии с этим Новым Заветом.
