В взволнованном голосе Ягерхорна тем не менее звучала уверенность. Антонен печально, почти с сожалением, посмотрел на Ягерхорна и вздохнул.
— Я ошибся, думая, что ты предатель. Ты идеалист и мечтатель.
— Мечтатель? — Ягерхорн удивленно приподнял брови, — Нет, Бенгт, это ты мечтатель. Ты обманываешь себя надеждами на победу шведов. Я же вижу мир таким, какой он есть, и выполняю его условия.
Антонен покачал головой.
— Мы много лет сражались с Россией и были врагами на протяжении веков. И ты думаешь, что мы сможем мирно сосуществовать? Ничего не выйдет, полковник. Финляндия слишком хорошо знает Россию. И она не забывает. Это не последняя наша война с Россией.
Он медленно повернулся и открыл дверь, собираясь уйти. Затем, словно ему неожиданно пришла в голову новая мысль, остановился и оглянулся на своего собеседника.
— Ты всего лишь запутавшийся мечтатель, а Кронштет — слабый старик. — Потом он тихонько рассмеялся. — Ненавидеть больше некого, Ягерхорн. Некого ненавидеть.
Дверь неслышно закрылась, и полковник Бенгт Антонен остался один в темном тихом коридоре. Устало прислонившись к холодной каменной стене, он всхлипнул, закрыв лицо руками. Его хриплого прерывающегося шепота никто не услышал:
— Бог мой, мечты дурака и сомнения старика. А вместе они погубят Северный Гибралтар.
Затем он выпрямился и вышел в ночь.
— «…будет позволено отправить двух курьеров к королю, одного по северной, а другого по южной дороге. Они получат паспорта и охрану, а также все необходимое для успешного завершения миссии. Составлено на острове Лонан шестого апреля тысяча восемьсот восьмого года».
Монотонный голос офицера, который читал соглашение, неожиданно смолк, и в большом зале повисла тишина. Из дальнего конца послышалось недовольное бормотание, кто-то из офицеров шведов шумно пошевелился, тем не менее присутствующие на совете хранили молчание.
Адмирал Кронштет медленно поднялся из-за стола коменданта Свеаборга. Он казался старше своих лет, лицо осунулось, усталые глаза покраснели. Те, кто сидел ближе остальных, видели, как дрожат его руки с шишковатыми пальцами.
— Таково соглашение, которое мы заключили, — начал он. — Учитывая положение, в котором оказался Свеаборг, это даже лучше, чем мы могли надеяться. Мы уже использовали треть наших возможностей. Из-за льда мы открыты для нападения со всех сторон. Враг превосходит нас числом, кроме того, мы вынуждены заботиться о большом количестве беженцев, запасы провианта расходуются с головокружительной скоростью. В данных условиях генерал Сухтелен вполне мог потребовать полной капитуляции.
Кронштет замолчал и провел рукой по волосам, вглядываясь в лица шведских и финских офицеров, сидевших перед ним.
— Но не потребовал. Вместо этого он позволил нам оставить себе три из шести островов Свеаборга, и мы вернем себе еще два, если пять шведских кораблей прибудут к нам на помощь до третьего мая. Если же нет, придется капитулировать. Но в любом случае после войны Швеция получит назад свой флот, а договор о перемирии, заключенный сейчас, позволит нам сохранить жизни наших людей.
Адмирал замолчал и опустил голову. Полковник Ягерхорн, сидевший рядом с ним, мгновенно вскочил на ноги.
— Я участвовал в переговорах вместе с адмиралом. Это хороший договор, очень хороший. Генерал Сухтелен предоставил нам исключительно великодушные условия. Однако если помощь Швеции не подоспеет вовремя, нам придется подготовиться к сдаче гарнизона. Такова цель нашего совещания. Мы…
— Нет!
Громкий крик пронесся по залу заседаний и эхом отразился от стен, прервав Ягерхорна на полуслове. Все дружно повернулись к полковнику Бенгту Антонену, который стремительно поднялся с места. Он был бледен как полотно и судорожно сжимал кулаки.
— Великодушные условия? Ха! О каких великодушных условиях вы говорите? — В его голосе звучала неприкрытая насмешка. — Немедленная сдача Вестер-Сварто, Остер-Лилла-Сварто и Лангорна; остальные острова Свеаборга пойдут следом. Это великодушные условия? Нет! Никогда! Это чуть больше, чем сдача, отложенная на месяц. Хотя нет никакой необходимости капитулировать. Враг не превосходит нас числом. Мы не слабы. Свеаборгу не нужно продовольствие — ему требуется лишь немного храбрости и веры.
Неожиданно в комнате словно повеяло ледяным ветром, это адмирал Кронштет посмотрел на бунтовщика с отвращением на лице. Когда он заговорил, в его голосе появился намек на прежнюю властность.
— Полковник, я должен напомнить вам о приказе, который я отдал вам вчера. Я устал от того, что вы подвергаете сомнениям все мои действия. Да, я пошел на уступки, но дал нам шанс сохранить все, что принадлежит Швеции. Это наш единственный шанс! А теперь сядьте, полковник.
Его слова приветствовал согласный ропот остальных офицеров. Антонен окинул их негодующим взглядом и снова повернулся к адмиралу.
— Слушаюсь, — сказал он. — Но этот шанс, который, по вашим словам, вы нам дали, вовсе таковым не является. Шведские корабли…
Кронштет прервал его.
— Я отдал вам приказ, полковник, — непререкаемым тоном произнес он. — Сядьте!
Антонен холодно на него посмотрел, его кулаки сжимались и разжимались, на мгновение в зале повисла напряженная тишина. Потом он сел.
Полковник Ягерхорн откашлялся и пошелестел бумагами, которые держал в руке.
— Давайте продолжим. Сначала мы должны отправить посланника в Стокгольм. Здесь важна скорость. Русские обеспечат нас необходимыми документами.
Он обвел взглядом собравшихся.
— Если адмирал не против, я предлагаю кандидатуру лейтенанта Эриксона и…
Он помолчал несколько секунд, и на лице у него появилась улыбка.
— …и капитана Баннерсона.
Кронштет кивнул.
Утренний воздух был прозрачным и холодным, на востоке вставало солнце. Но никто не смотрел на него, глаза всех обитателей Свеаборга были прикованы к темному, затянутому тучами горизонту на западе. В течение многих часов шведы и финны — офицеры и солдаты, моряки и артиллеристы — с надеждой вглядывались в пустынное море. Они смотрели в сторону Швеции и молились о парусах, которые — они знали это наверняка — никогда не появятся у их берега.
Среди тех, кто посылал богам молитву, был и полковник Бенгт Антонен. Стоя на бастионе Варгона, он, как и многие другие в Свеаборге, рассматривал море в маленькую подзорную трубу. И, как и многие другие, ничего не видел.
Сложив трубу, Антонен с хмурым видом отвернулся от укреплений и сказал молоденькому лейтенанту, стоявшему неподалеку:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
