– А кто их убил? Кто были эти люди?
– Я не знаю. Я вообще ничего не понимаю…
– Сережа, ты веришь в Бога?
– Верю, – тихо сказал Сергей.
– И я верю. Вот только не пойму, почему Бог это допустил. Ведь он же всегда за справедливость. Как же можно было такое допустить?
– Бог их накажет.
– Он должен был этого не допустить…
– Зачастую люди сами не ведают, что творят, и идут против воли Божьей. Бог никому ничего не должен. Он их накажет, вот увидишь, он их накажет…
– Послушай, ведь даже подумать страшно, что все эти люди ехали сюда для того, чтобы встретиться с собственной смертью. Наряжались, надевали вечерние платья, костюмы, покупали цветы, дорогие подарки, целовали своих детей и говорили, что скоро вернутся… А почему же мы с тобой остались живы? Почему?
– Мы остались живы по великой случайности.
– А разве можно остаться живыми по случайности? Можно умереть по случайности, но чтобы остаться живыми…
– Выходит, что можно.
Я посмотрела на свои руки и увидела, что они в крови: я пыталась нащупать хоть у кого-нибудь пульс, везде натыкалась на кровь… Милиция примчалась очень скоро и была поражена тому, что увидела. Я стояла совершенно голая, смотрела на людей в форме глазами полными слез и не понимала, что я раздета. Не понимала. Когда один из сотрудников милиции предложил мне одеться, уже одевшийся Сергей взял меня под руки и отвел в спальню, чтобы я смогла привести себя в божеский вид.
– Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросил он, бережно помогая мне одеться.
– Паршиво.
– Нам придется всю ночь давать показания. Дождемся, пока дом покинет милиция и увезут трупы. Потом я отвезу тебя. Ты сможешь?
– Что?
– Сможешь давать показания?
– Я не хочу ничего давать. Я ничего не видела.
– Так и говори, что ничего не видела, что когда случилась трагедия, ты была под кроватью.
Давая показания, я говорила чистую правду и искоса наблюдала за тем, как из дома начинают уносить тела погибших. Я говорила, что ничего не видела, потому что все время находилась под кроватью, и что сегодня я уцелела по счастливой случайности, потому что захотела остаться наедине с понравившемся мне мужчиной. Когда меня спросили, замужем я или нет, я робко ответила, что замужем и точно так же робко продиктовала свой домашний адрес. Когда люди в форме принялись рассматривать ту кровать, под которой мы прятались, они были очень удивлены, потому что она вся была иссечена пулями. Как в нас не попали, оставалось загадкой. Милиционеры непонимающе качали головами и говорили, что мы оба родились в рубашках и что сегодня у нас второй день рождения, у нас не было шансов спастись. Странно, но у нас не было ни единой царапины. В их глазах читалось даже какое-то недоверие.
Меня еще о чем-то спрашивали, искали хоть что-то, за что можно было зацепиться, давали листок и просили нарисовать те три пары ботинок, которые я видела. Но у меня ничего не получалось, потому что после того, как я увидела иссеченную пулями кровать, я стала плохо соображать. Помню только говорила, что поехала со своим одноклассником на день рождения, и что когда я ехала в эту компанию, никого, кроме него самого, не знала.
– А как же виновник торжества по имени Сергей? – Оперативник прищурил глаза и посмотрел на меня пронзительным взглядом. – Как же он? Вы были знакомы с ним ранее?
– Нет, – замотала я головой. – Сегодня я увидела его в первый раз.
– В первый раз?
– В первый.
– Вы видели человека в первый раз в жизни и пошли с ним в постель?
Оперативник неприятно усмехнулся и посмотрел на меня все тем же подозрительным взглядом. Видимо, в наших «органах» так всегда. Независимо от того, кто ты – потерпевший или преступник – ты заслуживаешь только подозрительного взгляда, напрочь лишенного хоть какого-нибудь сострадания.
– Да, пошла. А что, в постель нужно идти со второго раза?
– Мне кажется, что в постель люди должны идти только тогда, когда они достаточно хорошо друг друга знают и между ними есть определенные чувства.
– Вы рассуждаете по старинке. Сейчас на подобные вещи смотрят иначе.
– Возможно. Наверно именно то, что вы смотрите на подобные вещи иначе, чем я, вас и спасло. – Оперативник по-прежнему не сводил с меня своих недружелюбных глаз.
– Скажите, а вы не знали, чем занимался ваш одноклассник?
– В смысле?
– В смысле того, где он работает и какими делами крутит?
– Нет. Мы про это не говорили. Я же вам объясняю, мы очень давно не виделись.
– Слишком давно не виделись, а когда встретились, вам было совсем неинтересно узнать, чем занимается ваш старый друг?
– Я об этом как-то не подумала… А что, он занимается, вернее, нет… – Я замолчала, а затем продолжила: – Он занимался чем-то противозаконным? – Мне было тяжело привыкать к тому, что теперь я должна говорить о своем однокласснике в прошедшем времени.
– Это мы хотели бы уточнить у вас.
– Но я не располагаю такой информацией… Простите, но мне кажется, я ни чем не могу вам помочь.
Когда так называемая беседа наконец-то закончилась – оперативник понял, что я не могу внести хоть какую-нибудь ясность в это дело, – я оперлась о стенку и закрыла глаза. В висках пульсировала кровь, перед глазами один за другим возникали люди, насквозь пробитые автоматной очередью. Мне даже стало казаться, что я вижу, как их расстреливают… Вижу эти пули, похожие на черные молнии. Я все это вижу, все это чувствую и принимаю чужую боль…
– Нина, ты в порядке?
Я открыла глаза и увидела стоящего рядом с собой Сергея.
– Разве я могу быть в порядке после того, что произошло?
– Ты держишься молодцом. Народ потихоньку вывозят.
– Леньку уже увезли?
– Леньку увезли.
– Жалко, я ведь с ним даже попрощаться не успела.
Когда мы остались с Сергеем вдвоем, он подошел к столу, который просто ломился от давно уже остывших блюд, налил себе полный стакан водки и выпил его одним махом. Засунув в рот соленый огурец, он посмотрел на меня заметно покрасневшими глазами и произнес:
– Ты не смотри, что я водки выпил. Я обещал тебя домой отвезти, значит, отвезу. Можно ехать. Начало светать.
– Но ведь ты же выпил водки?! Целый стакан!
– Я могу выпить бутылку…
– Это много.
– Ничего страшного. Я могу вести машину в любом состоянии.
Я вновь посмотрела на столы и неуверенно спросила:
– А со всем этим что делать?
– Оставите все, как есть.
– Ты сюда скоро вернешься?
– Не знаю, смогу ли я вообще сюда вернуться… Пока я к этому не готов.
– Ты предлагаешь оставить все, как есть?
– Вот именно.
– Но ведь все протухнет… Представляешь, что будет в этой комнате, когда ты решишь сюда вернуться?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
