Свечи догорали, но, когда Георгия появилась в комнате, света было еще достаточно, чтобы разглядеть мрачное лицо герцога.
– Я ожидал, что вы придете значительно раньше, – недовольно буркнул он.
– Прошу прощения, – ответила Георгия. – Но меня задержали неотложные дела.
– Надеюсь, теперь-то я могу ехать? Имейте в виду, миссис Бейли, я намерен убраться отсюда, чего бы мне это ни стоило.
– Да, теперь можете. Я попросила Неда оседлать вашу лошадь и отвести ее к заливу.
Герцог вздохнул с облегчением:
– Тогда в путь!
Он хотел подняться со стула, но Георгия жестом остановила его:
– Подождите, мистер Рейвен. Прежде чем вы уедете, мне необходимо вас кое о чем попросить.
– О чем же? – тоскливо спросил герцог.
– Об одном одолжении.
– Одолжении? – Он удивленно вскинул брови. – В таком случае, пока вы еще ни о чем не попросили, хочу заметить, что у меня нет никакого настроения делать вам одолжения. Если уж быть предельно откровенным, я хочу уехать отсюда поскорее.
– Я не вправе вас за это винить, – заметила Георгия. – Но, может быть, вы все-таки выслушаете меня? Я бы не стала вас ни о чем просить, если бы не попала в отчаянное положение.
У герцога возникло дурное предчувствие. Он внимательно посмотрел на Георгию. Усталая и измученная, она стояла, прислонившись к двери, и, казалось, едва держалась на ногах. Волосы в беспорядке падали на ее бледное лицо. Подол платья выпачкан, будто она шла по грязи.
– Ну, в чем же дело?
Голос герцога прозвучал резко. Ему не хотелось замечать, какая она беззащитная, не хотелось вспоминать звук пощечины, которой наградила ее Каролина.
– У меня не хватает гребцов, – еле слышно вымолвила она.
– Ну и что? Меня это не касается.
Похоже, тон, каким были произнесены последние слова, заставил Георгию перейти от обороны к наступлению.
– А если я сделаю так, что это будет вас касаться, мистер Рейвен? Если, пока вы не согласитесь помочь мне, я не выпущу вас отсюда? Если донесу на вас? Я не стану говорить, что вы контрабандист. Я скажу, что вы вор и собирались ограбить присутствующих на вечере дам.
Герцог был настолько ошеломлен ее словами, что с минуту молча смотрел на нее, а потом громко рассмеялся:
– Ну что ж, извольте, доносите на меня! Приведите сюда этих пьяных мерзавцев, если они еще держатся на ногах, в чем я весьма сомневаюсь, и прикажите им схватить меня и притащить в магистрат. Полагаю, им будет довольно трудно взобраться по лестнице, но даже если и удастся, я скину их вниз одного за другим. И не забывайте, моя дорогая, что ваше тайное убежище уже не будет ни для кого секретом. О нем узнают все, и ваша мачеха – в числе первых.
Не успел он закончить фразу, как понял, что нарушил неписаные правила, использовав запрещенный ход. Георгия закрыла лицо руками.
– Не слушайте меня, – прошептала она. – Забудьте, что я вам сказала. Разумеется, я ничего этого не сделаю, просто прошу вас о помощи.
– …Тайно переправиться с вами через канал? – ухмыльнулся герцог. – Глубоко сожалею, однако вынужден вам отказать, и другого ответа не ждите.
– Я так и думала, – вздохнула Георгия. – Значит, нам придется плыть без одного гребца, отчего переправа займет еще больше времени и, следовательно, станет еще опаснее. Приглашать кого-то из соседней деревни – просто безумие. Мы до сих пор не попались только потому, что никто в округе даже и не подозревает, что подобное может происходить в нашем поместье.
– Ваши трудности меня не волнуют, – быстро произнес герцог. – Тем не менее послушайтесь моего совета: немедленно уезжайте отсюда. У вас должны быть родственники или друзья. Отправляйтесь к ним.
– Вы ничего не понимаете, – огорченно вздохнула Георгия. – Впрочем, вы правы – это наши трудности. Пойдемте, я провожу вас к заливу.
– Благодарю, – ответил герцог и взял шляпу.
– И прошу вас, ведите себя тихо. Хотя вряд ли кто-то из гостей сейчас в состоянии услышать даже пушечный выстрел, тем не менее все может быть…
Она не стала дожидаться его ответа, задула свечи и вышла из комнаты. Герцог последовал за ней. Было так темно, что им пришлось идти на ощупь. Снизу, из гостиной, доносились громкие крики и смех.
Как и предполагал герцог, гости были совершенно пьяны. Женщины визжали так, будто их режут, и нарочито громко отвечали на приставания мужчин, которые вели себя совершенно разнузданно. Чей-то пьяный голос распевал непристойную песенку.
Георгия вывела герцога в сад. Они пробрались сквозь заросли цветущего кустарника и вышли на посыпанную гравием дорожку, огибавшую дом. Луна пряталась за тучами, почти ничего не было видно. Герцог споткнулся и почувствовал, что Георгия взяла его за руку.
– Я поведу вас, – шепнула она. – Я хорошо знаю дорогу.
Держась все время в тени деревьев, они вскоре оказались у небольшой калитки позади конюшни.
– Надеюсь, вам удастся справиться с вашими трудностями, – постарался завязать разговор герцог, словно они находились на светском приеме.
– Единственное наше спасение – скорее переправиться, – ответила Георгия.
Все ее мысли были заняты тем, где найти гребца.
– А что случилось с тем парнем?
– Он уехал на рынок, в пятнадцати милях отсюда. Его жена сказала, что он собирался заночевать у родственников. И послать за ним нельзя. Гонец не сможет ничего толком объяснить, а его внезапный отъезд вызовет подозрение. Мои люди совершенно бесхитростны и наивны – простые крестьяне, которые всю свою жизнь в поте лица пахали, сеяли, собирали урожай. Они не знают, как избегать опасностей, как противостоять предательству, они не привыкли к риску и авантюрам.
– Им за это платят, – резонно заметил герцог.
– Жалкие гроши, – огорченно махнула рукой Георгия. – Они не получают части прибыли, как другие контрабандисты.
– Тогда почему они этим занимаются?
– Чтобы выжить. Вы не представляете, как им приходится тяжело. И уйти некуда! Они провели здесь всю жизнь, как и их родители. Это наши люди, и мы за них в ответе. Точнее, я, поскольку Чарльз сейчас находится в море.
– По-видимому, вам требуются немалые средства, чтобы содержать поместье.
– Отец оставил все моей мачехе. Однако поместье ее не интересует. Она иногда заглядывает сюда с друзьями, если хочет провести вечерок за городом. Они приезжают, играют в карты и отправляются восвояси. Часто они даже не выходят из дома.
Герцог не сомневался, что Георгия говорит правду. Для Каролины загородный дом служил удобным местом для тайных встреч, местом, где можно устраивать вечеринки, развлекая стариков, подобных Ревенскрофту, где можно беспрепятственно кружить головы очередным кавалерам, избегая осуждающих взглядов любопытного Лондона. Но сама по себе загородная жизнь для Каролины была невыносимой.
