весь в дыму,Седой и рыжий, полоумен,И бешен! Крышкою тому,Кто слаб и квёл и тяжкодумен!Сентябрь 38 Подосиновец
2
Зима это снег, силуэтный и нежный,Который любил я, сам осень бесснежная.Ночуя в повозке от инея белой,Кочуя по странам, весь в бедности смелойИ видя, всё видя, своими глазами —Как тянется труд, чернея слезами,Светя и цветя на одеждах, фигурах,На синих, на чёрных, на красных, на бурых,Своею! Крестьянской! Рабочею! Краской!И музыкой фуры, нежнейшей и тряской,Усталость свою запивал я досыта.Хоть трескались ноги, хоть тело разбито,Всегда повторяя рабочего сказ такой:– Страдаю зимоюОзимым зерномС трясучкой немою,С готовой для собственной смерти серпом!
3. Прощанье с летом
Сияет осень сероЕщё не приходя,Ещё приготовляясь,Уже тоску родя.Сияет небо серо,Как бы глаза бродягИ день возобновляясьЛохмат и хмур как як,И серым станет за ночь, какЛицо, за ласки мстя,Когда всю ласк вязаночкуРассыпет злой пустяк!Хоть брызнет масса солнца всяИ кровь пойдёт в подъём,Но тут же кровь поссоритсяС лохматым яком-днём.Вот осени сияньеПребольное глазам,Вот хмурости зиянье,Разлуки голоса.Свернётся кровь, замёрзнет кровМорозом в волосах.Горбом легла в простынь сугробТы, серая краса.
Февраль
Бронке
На свете что чутче и проще —Пройти в недорожье по роще?По зябкой по яркой пустыне,Где дух человечий пусть стынет.Пусть зябнет, как зяблик-залётка,Мороза пугаемый плёткой,Взлетающий пёрышком дымным,Замёрзшим и милым всё именемЛюбви по весне, ну и осени,Чьи глаза светловаты, раскосы они.Горит голубая печурка,Светло озирая и чутко,Мороз озаряет цветамиИ розовым днём расцветаетВ окне, где Москва мимо мчитМашинами, бурно и чинно,Москва и её столичане —Сто дел и делищ за плечами!Веселье хохочет везде ихнее,В ходу, и в бегу, и везде, лихо!Февраль, прилетевший весь ветром.С метелью, со снегом, со светомВдруг выросших в юноши дней.Но к вечеру всё ледяней.Но вечер жемчужен, молочен.В нёем вешний пейзаж = заколочен,Гвоздями морозов забит.Но сладко природу любитьНам вешнюю, в зимней побывке,С морозной воздушною гривкой.1939
Холод
Грустливо весеннее небо,Хоть ярко и яростно в нёмЛазурная зыблется нега,Ещё чередуясь со сномПлодов, притаившихся в почках,Земли, засыревшей в снегах,Ещё не готовой попотчеватьИ жаждущей в солнце, в шагахАпрельского юного ветраТепла, и тепла, и жары!И каждая чёрная веткаТакой ожидает поры.И каждая грусть втихомолкуТого же и хочет, и ждёт,Таясь где-то в сердце на полке,Ведя дней замедленных счёт.Седины на небе серелиНедавно ещё и опятьВсё небо в мех белой сирениУткнулось – и ветры кропят,Холодные, чуть ледяные,Весну, и апрель, и людейЗимой, не умершей доныне,Хотя умирать люто ей.1939
Февраль в темноте
Дрожит всей кожей ночная темнота.Вьюжит, визжит метелица, метель.Трепещет у ещё тёплой печиИ плещет, подымая выше плечи,Старается достать постель,Старается – и так, и так,И подымается во все местаДрожащая всей кожей темнота.И летом темнота, да та – не та.Весною движется она, как высота,Весною движется, как волн голубота,Весною движется, как губы люботы,Весной колеблется, как воды теплоты.И осенью темно, да то – не то.Зимой ж просачивается сквозь лёд окнаТемно холодное в тепло к нам,Дрожит и тужится и льнёт к постели.Вьюжит и кружится февраль метели.1940
Предвестная песня
Гей, мои травы,Вы, весны муравы,Что ж вы лежите, коли вы здравы?Что ж вы под морозцемГубите здоровьице,Что ж не собираетесь заново застроиться?Гей, вы, сонули,Или вы заснули,Или на вас косы смертно блеснули?Или не весна,Идёт опять зима?Или идут с вас головы снимать?Гей, мои зори,Что ж вы, словно в горе,Что ж вы словно серое Хвалынское море?Что ж не зеленеете,Или не сумеетеСедину всю зимнюю зеленью развеять?Гей, вы, свинчатные,Или – заскучали,Или в вас бураны вновь забурчали?Или не веснаВ вас глухо беспокоится?Или в вас зимеВсё сердцем нездоровится?Гей, мои руки,Ноги,Сердце,Что вы лежите в сумраке сером?Гей, шевелисьБыстрей!Гей, вы, сонули,Или вы заснулиИли вас скосила, как быстрая пуля,ВетраПредвесенняяТрель?1 марта 1940
Сейчас
Стыдливо ещё – и студливоИ нету растленной жары,Деревья, как галкины дети, счастливоИ неуклюже черны.Нет, впрочем, обрызгла зеленьНедавно вчера пальцы им —Над ним Москва радостно стелетСвой тучный, необходимый индустриальный дым.Деревья, и дети, и зори – свежо зелены,Четыре с лишком в Москве миллионаЩеголяют в тёплом и лёгком счастья меху!Когда-то здесь рыскало, выло общее горе —В лачугах, в хибарах, в лохмотьях, выло общее горе —Сейчас здесь людское мощное мореГудит от веселья, от силы удесетеряя зычный язык!!Спасибо отцу от народа,Любовь ото всей страны —Всё буйней ему с каждого годаНаша кровь и сердца отданы!1940
Крадущаяся осень
Под ручку теплота со светлотойИдут, уж вместе с осенью ещё не золотой,Которая в календаре не объявилась —А уже сердце ей навстречу страх забилось!Жара-девочка вдруг похолодела.А ведь недавно пылала-молодела,Горя-горя, гоня жару, даря,И разливая света горячие моря!Пора светиться насталаА тени приосенние уже зашевелились…Чудесен воздух цвета стали,Чудесен полушар небесный,голубой, великий!!Чудесно тело пьёт прохладуИ ветер забирается в сердца – и мне, и ей – и вам,И там играет, чудно гладкий,Лёгкий – он, вылетев, попархиваетпо головам.Ура, ура, ох, палки-ёлки,Да здравствует бредущий, нет, —подкрадывающийся к нам сентябрь!Ура, что паутинки парят,легки и тонки,Купающиеся в высоте сияющегокак ярь – зонта!1940
«С растений, с балкона…»
Григорию Петникову в последнюю память 16. Х. 44
С растений, с балкона,В окне по стеклуСпускаются тени,Качаются тени,Сгибаются тени с поклоном —А после, как воды, текут.В волнах тех поклоны шлёт осень.В волнах тех поклон от зимы.Поклоны от седенькой оченьОт бабы пурги, от кумы.От девки от вихорной вьюги,Звенящей комариком в ухе.От дяди Федота-не-тота,Что не то дождь, не то снег – не то нет.А ветер снаружиРвёт летнюю думку души,Сентябрьский ветришка, без стужи,Он тьмой, как бумагой, шуршит.Но тьма не бумага,Не злое разлучное с летом письмо,И дышится сильно и шепчется громко губами,Так громко, как тёплая песня весны.8. IX. 44 г.
Ответ предку
«А можно ль душу рассказать?»
ЛермонтовЧто, можно ль душу рассказать?Конечно, предок милый, трудно —Иной раз яркая слеза,Скатясь, расскажет душу чудно,А слово, как в апреле снег,Распухнет, не сказав о ней —Вода реки блеснёт звездой —И вот рассказ души ночной,А серый жемчуг неба дняРасскажет душу для меняТакой чудесной нашей были,В которой мы живём и жили.Да песня и без вторы струнПокажет душу, как сестру,Обиду-Деву – раскалённойОт гнева, но не покорённой.1944
Ленинград
Цикл 1940-е
Смотри, смотри,
– Помёрник едет и из
него уж цветки
выросли.
Витя Новочк. Кипер. 3 лет
«Из тьмы…»
Из тьмы – Воды, Из белести Ночи, Встаёт, как мы Встаём горды, Сжав челюстиЖесточе – Го Род Гордый ЛенинградНоров бодрыйТеперь держать рад.Трам-трам,Тарарарам.Стоят по местамДворцы, панорамойПодобные вам иПалаццо и храмыГреции, Венеции,Охраняемые львамиИ сфинксами – дажеДо третьего, эдак, этажа.Там-там,Тарарарам.Иду по стопамДругих я, сам —Вот Пушкин,Достоевский,ГогольИ Некрасов,Чёрные, как мушки,В платье немецком,ГоголемХодили и не раз вот тут.Вот Пестель,Муравьёв-Апостол,РылеевИ БестужевНе к чести льВзором острым,Лезли в мраке,Черносиние, как раки,На виселицу – выше!На виселицу – выше,На виселицу – тише:И закачались уже, уже,И пробелелиИ саванами сгинули, о, боль!Безмолвной старой жести.Вот ФигнерВера,Вот МорозовНиколай.Вот Шлиссельбурга иней… бррр! —ЭраМорозов,Вьюг лаяИ иных,И иныхО ком ни печали, ни воздыханияНо жизнь бесконечная, длиннее сны их,И целые возы дыханияИ жёлтые гробы – для сынов синих. Вот и вот,1905 год, гоп-гоп, год:Гапон-Зубатов,Плафон горбатыйНеба.Всё – небыль,Всё – быль.И Зимнего Площадь, Убой народный От сына лошади, Не каждый седок негодный.Здесь, отдыхая, ходил-ходил ЕвгенийПо набережной, где Университет,Где красные с
