Кудрет на мгновение осекся: ведь не известно, каких взглядов придерживается лейтенант. Он, правда, представитель армии, но лучше быть осторожным, пока не выяснишь всего до конца.
— Мой враг как раз из людишек такого сорта. И знаете, в чем суть дела? В том, что во имя защиты интересов народа я с редакционными сотрудниками совершал рейды на учреждения, где не все было благополучно, а потом публиковал в своих газетах разоблачительные статьи. Допустим, я клеветал. Тогда надо было подать в суд и вывести меня на чистую воду! Верно, эфендим? Но разве осмелятся они предстать перед правосудием? Да они как огня его боятся!
— Так вот, оказывается, в чем дело! А прокурор говорил, будто в доносе речь идет о правонарушении уголовного характера…
— Я не знаю, кто на меня донес, и потому истинная подоплека мне не известна. Но на суде, я полагаю, все выяснится.
Принесли чай, бублики, сыр. Вместе позавтракав, они распрощались, и Плешивый Мыстык повез «ревизора» на своем фаэтоне в прокуратуру.
Прокурор глядел на стоявшего перед ним человека с любопытством, но без малейшего удивления. Каких только легенд не наслушался он об этом человеке с первого же дня своего назначения в этот город! Всем своим обликом и манерами арестованный действительно производил впечатление важного государственного чиновника и, очевидно, действовал магически на всех окружающих. Но эта сторона дела интересовала прокурора меньше всего. Судьба арестованного всецело зависит от следователя, а потом — от суда. Солидная внешность, конечно, играет немалую роль. Неспроста по городу расползлись слухи о важном чиновнике, посланном Анкарой со специальным заданием. Но все это, разумеется, досужая болтовня. Не могли же, в конце концов, оставить прокуратуру в неведении. И прокурор, как только были оформлены документы, сдал арестованного жандармам.
В расположенное на первом этаже помещение для арестованных Кудрет вошел с гордо поднятой головой. Он отлично знал, что именно отсюда начинается тюрьма, в которую он будет нынче же отправлен, и потому решил не мешкая завоевать расположение всех, кто здесь находился.
— Да поможет вам аллах! — с достоинством приветствовал он арестантов. Все, кто лежал или сидел прямо на полу, прислонившись спиной к стене, — все разом подняли головы и словно по команде вскочили на ноги. Уж не помощник ли это прокурора? А может, сам генеральный прокурор? Будь он чисто выбрит, вполне сошел бы и за председателя уголовного суда.
— Благодарим!
— Спасибо, бей!
Все наперебой стали предлагать ему свое место, пытаясь догадаться: да кто же он такой? Зачем пожаловал?
— Не беспокойтесь, — вежливо отвечал Кудрет и принялся разглагольствовать: — Не знаю, какое вы предпочтете слово: доля, судьба, рок? Только учтите: из постигшего вас несчастья необходимо извлечь урок! Точнее, необходимо уметь его извлечь!
Кудрет вынул из кармана пачку «Енидже», одну из тех, что принес ему Плешивый Мыстык, и стал всех угощать. А заметив, как некоторые отказываются, видя, что сигареты на исходе, достал вторую пачку и назидательно сказал:
— Долг мусульманина, братья мои, делиться последним…
Все переглянулись, недоумевая: что же это за человек?
Кудрет между тем вынул коробку спичек, дал всем прикурить, сам запалил последним.
— Пожалуйста, бей! Пожалуйте сюда, бей-эфенди!
Но прежде чем сесть, Кудрет обратился к молодому человеку, уступившему ему свое место.
— Ты, юноша, совсем еще молод. Дай бог, чтобы все так же уступали тебе свое место, когда ты достигнешь моего возраста.
Здесь были два вора, вор-карманник, убийца, некто, уличенный в том, что, как говорят, «мочился против солнца», то есть нелестно отзывался о власть имущих, и еще два подростка. Все они обступили Кудрета и внимательно его разглядывали. А он, польщенный вниманием, из кожи вон лез, изображая важную личность. Пятеро взрослых и два подростка быстро прониклись к нему уважением и никак не могли поверить, что он арестованный, так же как не могли понять, кто же, в конце концов, он такой.
А Кудрет только и ждал момента, чтобы наиболее выгодным для себя образом удовлетворить их любопытство, а заодно и войти в доверие. Но подходящий момент все не представлялся, и он решил, что тянуть больше незачем.
— Скажите, братья, и вы мне: «Да поможет тебе аллах!»
И сразу все прояснилось. Выходит, этот бей-эфенди попался на чем-то, как и все они. Думали, он в небе летает, а оказалось, по земле ползает… Сначала от него отошли подростки, за ними — оба вора и карманник. Остался лишь высокий упитанный мужчина. Судя по одежде, житель касабы. Он молча постоял, потом спросил с характерным деревенским выговором:
— Выходит, что и вы, бей, мочились против солнца?
У этого сорокалетнего седеющего человека был очень добродушный взгляд. На нем был костюм из дорогой, добротной ткани, пальцы в массивных золотых перстнях, сигареты самой лучшей марки. Кудрет понял, что перед ним помещик или, во всяком случае, человек, получивший солидное наследство.
— Как ты, земляк, определил, что я мочился против солнца? — улыбнувшись, спросил его Кудрет.
Мужчина тоже улыбнулся:
— Стоило мне на тебя взглянуть, и я подумал: «Нет, этот на убийцу не похож, да и вором или бродягой его не назовешь. Что же тогда остается?»
— И ты мочился против солнца?
— Выходит, так.
— Как же это с тобой случилось?
Мужчина, видно, искал повода, чтобы излить кому-нибудь душу. Они сели на скамейку, и он принялся рассказывать:
— Я, собственно, не здешний, живу неподалеку, в касабе. Имею клочок земли, хозяйство, виноградник. Все меня уважают. Но вот пришлась мне по сердцу Новая партия. С этого все и началось. Ну скажи ради аллаха, дорогой, какое преступление я совершил?
Кудрет сразу смекнул, в чем дело, и ответил:
— Никакого! Разве это преступление? У нас демократия. Каждый имеет право на собственное мнение. Верно?
— Золотые слова. Да я готов тебя расцеловать за них. — Он склонился к самому уху Кудрета: — Сами выдумали эту «демократию», сами же и… А я возьми да и бабахни: «Комедию ломаете, заигрываете с народом!» Сторонники правящей партии, конечно, взбеленились. И пошла у нас перепалка. Вспомни, говорят, либералов-республиканцев. А я им: не те нынче времена. Протрите глаза! В общем, сам знаешь, стоит откупорить бутылку, ракы в ней и капли не останется. Как сказал я это, один из них, седоватый такой, вспыльчивый, заявляет: «Мы все равно вам нашу партию навяжем, как шляпу на голову напялим, хотите вы этого или не хотите». — «Вашу дерьмовую партию?» — говорю. Тут они налетели на меня как коршуны, кричат, что я нанес оскорбление их партии. Забрали нас всех в участок, составили акт. У них свидетелей сколько хочешь, а у меня — ни одного. Комиссар, само собой, тоже на их стороне. Словом, вывернули все так, будто я во всех смертных грехах виноват. Ну, я, конечно, психанул…
— Зятек! — послышался вдруг женский голос.
— Это моя свояченица, младшая сестра жены, — объяснил приверженец Новой партии и поспешил к решетке.
Кудрет проводил его взглядом и, увидев женщину, почувствовал, как сладко замерло сердце. Боже, какие глаза! Огромные, полные страсти, они не отрываясь смотрели прямо на него. Вся она была довольно приятной — не красавица, но тем не менее сразу привлекала к себе внимание. А глаза, — глаза так и звали к себе, так и манили; они светились умом и в то же время какой-то отчаянной решимостью.
— Кто это? — ничуть не стесняясь, спросила женщина, кивнув в его сторону.
Зять, хоть и был неравнодушен к свояченице, однако виду не подал, что ревнует, и очень спокойно ответил:
— Какой-то бей-эфенди.
Но женщина была не из тех, от кого можно так просто отмахнуться.
— Кто же он все-таки?
— А тебе что?
— Интересно, в чем его обвиняют.
— Похоже, он тебе приглянулся?
— Не болтай! Скажи, в чем его обвиняют.
— Откуда мне знать? Ведь его только что привели.
— Спросил бы.
— Спросить не успел, но думаю, его обвиняют в том же, в чем и меня.
— Гм… А из какой он партии?
— Не знаю, не знаю. Ты лучше послушай, что я скажу тебе. Сходи к адвокату и сразу дай денег, если потребует. Скажи, что свидетелей не нашел. И еще скажи… Да ты меня не слушаешь!
— Слушаю, слушаю, — ответила женщина, не сводя глаз с нового арестанта.
— Так вот, отдашь ему деньги, а потом возьмешь у сестры.
— Передай этому бею-эфенди, чтобы вступал в нашу партию.
— Прямо так и сказать?
— Так и скажи: свояченица, мол, зовет тебя в нашу партию.
С лица зятя долго не сходила улыбка:
— Ну и шальная ты, сойка!
— Смотри не забудь передать!
— Передам, передам… Только выполни все в точности, как я велел. Главное — про деньги адвокату помни!
Но женщина не уходила, продолжая смотреть на Кудрета.
