— Мальчик знает об этом и не дождется, когда на лице начнет расти щетина!
Солдат, посланный обыскать экипаж, спрыгнул на землю:
— По большей части модное женское тряпье. Никакого оружия.
Разумеется, никакого. Поппи, как и Алана, носил оружие при себе, и у него руки чесались пустить оружие вход. Но солдаты, очевидно, не слишком усердствовали, иначе обыскали бы их.
Алана поспешно отвернулась, чтобы это животное не заметило, как она прожигает в нем дыру своим взглядом. Но успела услышать, как он пролаял солдатам очередной приказ:
— Вы! Немедленно уберите с дороги экипаж на тот широкий карниз, который мы только что прошли. И осторожнее! Только сбросьте кого-нибудь вниз — и последуете за ним! — Ничуть не успокоившись, он ткнул пальцем в Поппи: — Ты видел лагерь мятежников по пути сюда?
— В том месте, которое вы указали, никого не было. А когда мы начинали путешествие, снег еще не шел. Если лагерь есть поблизости, то с дороги он не виден.
— Но нам предстоит доказать или опровергнуть слухи. Продолжайте путь. Скоро выйдете из полосы снега.
Радуясь, что легко отделались, они последовали за экипажем вниз с горы. Одна Алана по-прежнему кипела от негодования. Непонятно, почему именно она стала объектом грубой шутки?!
Солдаты выстроились в ряд, когда они проходили мимо. Она невольно заметила, что все они высокие. Интересно, в лубинийской армии требуются только рослые солдаты? Или ее родина населена гигантами?!
Глава 8
Столкновение с солдатами закончилось благополучно, но снег продолжал падать. Как только последний солдат исчез в белом вихрящемся столбе, Алана отвела Поппи в сторону:
— Почему ты назвал этого болвана «господином»?
— По одной лишь причине: желание хорошо сыграть роль угодливого слуги.
— Он блефовал, или Нейманы в действительности существуют?
— Они землевладельцы. Та самая богатая семья, у которой мы арендовали землю, и первое аристократическое имя, которое пришло мне в голову.
— Вот как? — обронила она, хотя на деле хотела спросить: «Неужели солдаты так грубы и бесцеремонны?»
— Лубиния слишком мала, чтобы содержать профессиональную армию, но во дворце много стражников, и, кроме того, власти наверняка произвели дополнительный набор, чтобы разделаться с мятежниками.
— Так это дворцовые стражники? — ахнула она. — Еще хуже! Можно подумать, они вышли прямиком из прошлого века или даже позапрошлого! Насколько сильно отстала наша страна?
— Когда я уезжал, в столице даже не было своей газеты, — вздохнул Поппи.
Это о многом говорило. Слишком о многом... неужели отец тоже окажется грубым животным? Но тут Поппи добавил:
— Грубость и хамство встречаются в любой армии. К тому же большинство стражников было завербовано среди простолюдинов. Это люди от земли, люди, которые с трудом воспринимают перемены. Даже в Англии обучение не является обязательным и большинство жителей, особенно бедняки, считают образование пустой тратой времени. Но в некоторых благородных домах можно найти людей утонченных.
— Но не во всех?
Поппи молча покачал головой, что дало ей пищу для размышлений. Она сравнила этих солдат с англичанами, которые воспитывались так же, как она, в мире богатства и привилегий, где требовались утонченность и хорошие манеры. Пора покончить с презрением к родной земле, которое воспитал в ней Поппи. Наверное, сделал это намеренно, чтобы она никому не сказала, где родилась.
Когда снег прекратился, так же неожиданно, как начался, перед ними открылся прекрасный вид. Зеленые долины, не тронутые горным снегом, были усеяны фермами и деревушками. На расстоянии виднелась столица, называвшаяся так же, как крохотное горное королевство.
Поппи обнял ее за плечи и с довольной улыбкой объявил:
— Вот и столица твоего царства, принцесса. Мы дома.
Его дом. Не ее. Она не чувствовала себя дома и никогда не почувствует.
Они добрались до города ранним вечером. Слишком поздно, чтобы сразу ехать во дворец. Алана обрадовалась, хотя это была только короткая передышка. Теперь, когда встреча с отцом была совсем близка, ее тревоги вернулись с новой силой.
Поппи снял комнаты на постоялом дворе на окраине города. Не открывая всего, Поппи объяснил Генри, что тот должен держаться подальше от него. Генри, казалось, понял крайнюю нужду в секретности и сообразил, что за ним могут следить, когда он и Алана переберутся во дворец и ему придется носить записки Поппи. Тот даже взял мальчика в город, чтобы найти людное место, где они могли бы тайно встречаться, не показывая, что знакомы. Генри пришел в восторг от новой интриги.
Все сундуки Аланы внесли в гостиницу, где их оставят, пока она не получит покои во дворце. Поппи желал, чтобы она хорошо выглядела утром, и поэтому заставил ее лечь пораньше. Спать? Когда она так взволнована?
Но Алана все-таки уснула. Правда, утро настало слишком быстро. Дрожащими руками она оделась в теплое светло-голубое бархатное платье. Вместо теплого пальто выбрала темно-синий плащ, отделанный белым мехом, и такую же шапочку.
По крайней мере если во дворце слишком жарко, она может спустить плащ с плеч. Алана даже умудрилась заколоть длинные волосы в некое подобие прически. Конечно, не так аккуратно, как Мэри, но шапочка скрывала все недостатки.
— Алана! — позвал Поппи и, когда она открыла дверь, приказал: — Не забудь браслет. Кстати, ты сегодня прекрасна, как никогда. Отец будет очень горд такой дочерью!
— Я хотела бы, чтобы моим отцом был ты.
Он обнял ее так крепко что Алана встревожилась. Вдруг он считает, что они больше не увидятся? Что он обнимает ее в последний раз?
— Не больше, чем я, принцесса, но не сомневайся в том, что ты навсегда останешься дочерью моего сердца. А теперь пойдем, — прошептал он, отстранив ее. — Положи браслет в ридикюль. И может, стоит надеть жемчужную брошь, которую я подарил в прошлом году? Она прекрасно дополнит платье.
Алана кивнула и подошла к сундукам. Сумочка сильно потяжелела с тех пор, как Поппи сунул туда деньги и крошечный пистолет, но браслет был почти невесомым. Она вынула маленькую шкатулку с драгоценностями и сразу заметила, что замок сломан и вырван из дерева.
— Я... по-моему меня обворовали! — выдохнула она.
— Обворовали? Когда? — удивился Поппи, почти подбежав к ней.
— Должно быть, вчера. Обычно я проверяю шкатулку каждое утро, прежде чем сундуки грузят в экипаж. Разумная предосторожность. Посмотри сам.
Она протянула шкатулку и увидела, как он нахмурился. Драгоценности исчезли. Остались только две деревянных фигурки Генри. Тот солдат, что вчера обыскивал сундуки! Это он вор! По крайней мере хоть оказался слишком глуп, чтобы увидеть ценность статуэток, и не стащил их!
