Читаем без скачивания Вынужденное знакомство - Татьяна Александровна Алюшина

мы, мало ли каких организаций и под какими фондами не открылось за последние годы в стране – в России же живем, чай, не в Америках. Но у всей этой истории имелись некие «закулисные кукловоды», скромно держащиеся в тени, за спиной всех официальных представителей – от российских до главных «иностранных инвесторов», уверенные, что об их существовании известно лишь малому кругу посвященных.

Ага. Наивные европейские дети. Это ж Россия, тут любой секрет, доверенный людям из власти, трущимся где-то рядом с первыми лицами страны, практически мгновенно становится предметом обсуждения так называемой элиты, а уж от нее туда – в народ. Оказалось, что забугорный фонд тоже не сам по себе появился, а был организован известным американским медиахолдингом, который и являлся истинным заинтересантом открытия в России «Центра современного актуального искусства». Собственно, именно он финансировал и фонд, и сам «Центр».

Вот такая у нас тут загогулина образовалась. Надо заметить, что «Центр» не единственный проект этого медиахолдинга в России, практически на его «окладе» числились некоторые ведущие оппозиционных и откровенно пролиберальных радиостанций, конкретные, известные певцы, блогеры, режиссеры и политические деятели. То есть та еще организация.

И представителями медиахолдинга, инициировавшими и отвечавшими за вхождение через фонд в Россию «Центра современного актуального искусства», и были Энди Кирен и Макс Гордев.

Зная историю создания и всю интригу вокруг организации «Центра», становятся понятны столь ошеломляющее недоумение Полины и нескрываемые неудовольствие и досада ее начальницы, явно имевшей виды и желание самой поработать со столь значимыми людьми.

Скажите на милость, на кой фиг этим Кирену с Гордевым понадобился серьезный, расширенный экскурс по представленному в Москве современному искусству, если бо́льшая его часть, собственно, и поставлялась в столицу через «Центр» и иные дочерние организации, курируемые их фондом?

Когда около месяца назад эта парочка оплатила серию экскурсий по ознакомлению с классическим, реалистичным художественно-изобразительным искусством, это было вполне объяснимо: все-таки огромное количество великолепных работ и произведений гениальных мастеров можно увидеть только в Москве. Нет, Поля, конечно, сильно впечатлилась тем, что люди такого уровня обратились за экскурсиями и именно ей выпало их сопровождать. Да и руководство не давало расслабиться, замучив проверками и наставлениями перед каждым их выходом на «маршрут», чтобы, не приведи боже, она как-то не опростоволосилась перед столь значимыми клиентами. Но сам факт их интереса к художественным достояниям столицы не вызывал у нее никаких вопросов и недоумений.

Но желание пересмотреть собственных протеже и весь андеграунд?..

Что-то в этом было неправильное.

Но они ей объяснили. На хорошем, родном для них английском языке:

– Мы хотели частным образом, не прибегая к помощи официальных представителей культуры вашей страны, глубоко и всесторонне ознакомиться с тем, как и в каких форматах представляют в Москве все течения и тенденции современного искусства.

– Это замечательно, – согласилась Полина с таким понятным желанием, но напомнила: – Но, как вы знаете, моя область – это классическое искусство, а в нашем бюро есть замечательные искусствоведы, специализирующиеся именно по современной тематике, с серьезными, глубокими знаниями этого вопроса. Я могу порекомендовать вам некоторых из них.

– Спасибо, – улыбнувшись, поблагодарил тоном отказа Энди Кирен, – но нет. Мы с Максом испытали прямо эстетическое удовольствие от вашей работы, Полина, нам очень понравилось то, как вы преподносите материал: ваш голос, манера передачи мысли, насколько глубоко вы погружены в тему. Мы понимаем, что вам необходимо время, чтобы подготовиться к осуществлению мероприятий по нашей заявке, но мы готовы подождать. Недели вам хватит?

Недели Полине было недопустимо мало. А что, есть такие, кто умудрялся за неделю разобраться, постичь и понять какую-нибудь область искусства? Назовите – она с удовольствием познакомится с таким оригиналом.

Но отказываться или капризничать у Поли не имелось никакой возможности, к тому же она все-таки не была полным профаном в этой области, в силу профессии многое зная по теме, и взялась за работу со всем энтузиазмом. Подняла все свои связи-знакомства в художественной среде, обратилась к друзьям и приятелям, имевшим прямое или хоть какое-то опосредованное отношение к современному искусству, к коллегам, работавшим по этому направлению в бюро, засиживалась ночами и изучала, изучала, изучала… А проведя первую экскурсию, всю последующую за ней неделю так и продолжила погружаться в предмет, готовясь к новым и новым показам-рассказам зарубежным «тайным инвесторам» «Центра».

Неделя закончилась, невероятно опустошив и вымотав Полину морально и физически. Кирен и Гордев поблагодарили и, выказав свое восхищение работой и профессионализмом девушки, презентовали коробку элитного швейцарского шоколада и отбыли в свои забугорные дали-свояси. А Полина взяла недельный отпуск и укатила в старинный русский город – навестить любимую бабульку Василису, остановиться после неимоверного «забега» по выставочно-галерейным и иным культурным местам столицы, подстроиться под размеренную неторопливость жизни бабули и отдохнуть от всего: от Москвы, от суеты, от людей и этого… блин, современного искусства во всех его ипостасях и проявлениях, порой отталкивающе-неприятных, будь оно не всегда ладно.

А когда вернулась в Москву и вышла на работу, ей неожиданно позвонил директор того самого «Центра современного актуального искусства» и предложил встретиться для важного разговора.

Ну вот, так и знала, вот чувствовала же, что эта жесткая гонка по андеграунду московскому и странный интерес тех двух господ к современному творчеству ей еще отзовутся и аукнутся.

С директором «Центра» Полина встретилась в элитном кафе, где, медленно, с чувством и явным наслаждением потягивая невероятно ароматный и невероятно же дорогой кофе из фарфоровой чашечки с золотистой каемочкой, вальяжный до невозможности, холеный, немного напыщенный и довольный собой и своей жизнью барин Игорь Вениаминович Крон сделал Полине Павловне практически непристойное предложение:

– Полина Павловна, я предлагаю вам работу в нашем «Центре», для начала в качестве помощницы одного из моих замов, возглавляющего нашу Галерею.

– Почему мне? – все же задала Полина вопрос, который от нее явно ожидали, хотя отлично представляла почему, откровенно не понимая при этом зачем. – Вам наверняка известно, что я специализируюсь на изучении иного направления в изобразительном искусстве?

– Это не имеет значения, – объяснил господин Крон и, недовольный тем, что кофе закончился, с досадой заглянул в чашечку на чернеющий на дне осадок. Отставил чашку и перевел взгляд на Полину. – Скажем так: вашу кандидатуру рекомендовали и одобрили.

– Понятно, – вздохнула она, мысленно скривившись.

Совсем ей не хотелось менять любимую работу, к которой прикипела душой, да и в этот «Центр» ей тоже не хотелось – ну не ценитель она так называемого современного искусства. Большинство его произведений и течений Полина искусством не считала, в том числе абстракционизм, авангардизм, модернизм, всяческие «арты», да и