Люпэн обратился к своему спутнику:
— Имею ли я честь разговаривать с графом Вальдемаром, доверенным лицом кайзера, с тем лицом, которое провело обыск в доме Германна III в Дрездене?
«У тебя, мой милый, рожа, которая мне совсем не нравится, — подумал Люпэн. — Рано или поздно, настанет день, когда я на тебе как следует отыграюсь. Ты уродлив, ты жирен, ты массивен, короче — ты не в моем вкусе».
И добавил вслух:
— Господин граф напрасно воздерживается от ответа. В его интересах — прислушаться к моим словам. В минуту, когда мы садились в машину, я заметил автомобиль, который появился на дороге и последовал за нами. Вы не обратили на него внимание?
— Нет. А зачем?
— Право, тогда ни к чему…
— Но все-таки…
— Ну нет… Ничего такого… Простое замечание… Впрочем, мы еще раз впереди, минут на десять езды. И машина у нас, я думаю, на сорок, не меньше, лошадиных сил…
— Шестьдесят, — проронил немец, с беспокойством наблюдавший за ним краем глаза.
— О! Тогда я спокоен!
Они въехали на небольшой пригорок. На самом верху граф высунулся в окно.
— Тысяча чертей! — выругался он.
— Что такое? — спросил Люпэн.
Граф повернулся к нему и с угрозой произнес:
— Берегитесь… Если что-нибудь случится, тем хуже для вас.
— Ого! Ого! Нас, кажется, нагоняют… Но чего вам бояться, дорогой граф? Это, наверно, обыкновенный путешественник… А может быть, к вам спешит подмога…
— Мне не нужна ничья помощь, — проворчал немец.
Он опять высунулся. От второго авто до них оставалось не более двухсот метров.
Он приказал, кивнув в сторону Люпэна:
— Связать его! И, если будет противиться…
И вынул револьвер.
— Зачем мне сопротивляться, мой дорогой тевтон? — ухмыльнулся Люпэн.
И добавил, в то время как ему связывали руки:
— Странно, действительно, видеть, как люди предпринимают ненужные предосторожности, когда не надо. И не принимать их, когда надо. Что может сделать вам это авто! Мои сообщники? Дурацкая мысль!
Не отвечая, немец велел шоферу:
— Направо! Притормози! Пусть обгоняет… Если они затормозят, остановись!
Однако, к его удивлению, нагонявшие удвоили скорость. Их машина вихрем пролетела мимо, подняв тучу пыли. У заднего сиденья открытого авто стоял некто в черном.
Он поднял руку.
Раздались два выстрела.
Прикрывавший собой левую дверцу тучный граф свалился на сиденье.
Прежде чем заняться своим начальником, двое из конвоя набросились на Люпэна и опутали его со всех сторон веревками.
— Болваны! Козлы! — крикнул Люпэн, дрожавший от ярости. — Ну вот, они еще останавливаются! Трижды идиоты, гонитесь за ним!.. Догоняйте! Это человек в черном!.. Убийца!.. Ах, идиоты!
Ему заткнули рот кляпом. Потом занялись графом. Рана не выглядела тяжелой, ее сразу забинтовали. Но граф, возбужденный до крайности, начал бредить.
Было восемь часов утра. Вокруг расстилалась ровная, пустынная местность, не было видно даже малых хуторов. Конвой не знал цели поездки. Куда направиться? Кого предупредить?
Отъехав к обочине, немцы стали ждать.
Так прошел целый день. Только к вечеру прибыло отделение кавалерии, посланной из Трева на поиски автомобиля.
Два часа спустя Люпэн вышел из лимузина и, под охраной двух немцев, при свете фонаря поднялся по ступеням лестницы в небольшую комнату с зарешеченными окнами. Там он провел ночь.
На следующее утро пришел офицер, который повел его через двор, заполненный солдатами, до середины длинного ряда зданий, выстроившихся полукругом у подножья возвышенности, на которой были видны монументальные развалины. Его ввели в большое помещение почти без мебели. За письменным столом сидел его позавчерашний посетитель, занятый чтением газет и докладов, в которых время от времени делал жирные пометки красным карандашом.
— Оставьте нас, — сказал он офицеру.
И, подойдя к Люпэну, скомандовал:
— Бумаги!
Это был уже совсем другой тон. Это был повелительный, резкий тон хозяина, который находится у себя и разговаривает с низшим, и насколько еще низшим себя! — с мошенником, авантюристом наихудшего пошиба, перед которым недавно он был вынужден унижаться!
— Бумаги! — повторил он.
Люпэн не стушевался. Он спокойно сказал:
— Они в замке Вельденц.
— Мы находимся в службах этого замка.
— Бумаги — в тех развалинах.
— Пойдем туда. Показывайте мне дорогу.
Люпэн не сдвинулся с места.
— Ну что?
— Так вот, сир, это не так просто, как вы полагаете. Требуется некоторое время для того, чтобы привести в действие все, что нужно для доступа к тайнику.
— Сколько вам на это дать?
— Двадцать четыре часа.
Кайзер сдержал движение, полное гнева.
— Ах! Между нами не было об этом речи!
— Ничто и не уточнялось между нами, сир… Так же как большое путешествие, которое ваше величество устроило для меня под конвоем шести надежных телохранителей. Я должен вручить вам эти бумаги, вот и весь уговор.
— А я должен вернуть вам свободу только взамен этих бумаг.
— Это вопрос доверия, сир. Я точно так же считал бы себя обязанным вернуть вашему величеству эти документы, если был бы свободным по выходе из тюрьмы, и ваше величество может быть уверено, что я не сбежал бы, унося их под мышкой. Единственная разница — в том, что они были уже в руках вашего величества. Ибо нам пришлось потерять целый день. И целый день… в таком деле… это слишком много. Все дело в том, что следовало оказать мне доверие.
Властитель с удивлением взирал на падшего человека, бандита, казавшегося оскорбленным тем, что ему не поверили на слово.
Не отвечая, он позвонил.
— Дежурного офицера, — приказал кайзер.
Появился совсем еще бледный граф Вальдемар.
— Ах, это ты, Вальдемар? Ты в порядке?
— Приказывайте, сир.
— Возьми с собой пятерых… Все тех же, поскольку ты в них уверен. Вы не оставите ни на минуту этого… этого господина в одиночестве до утра, — он посмотрел на часы, — до завтрашнего утра, до десяти часов… Нет, даю ему время до полудня. Ты пойдешь с ним, куда он ни пожелает, сделаешь все, что он велит сделать. Короче, будешь полностью в его распоряжении. В полдень я к вам присоединюсь. Если ровно до полудня он не вручит мне требуемую пачку писем, ты посадишь его в автомобиль и, не теряя ни секунды, отвезешь обратно, прямо в тюрьму Санте.
— Если же он попытается сбежать?
— Действуй, как велит долг.
И кайзер вышел.
Люпэн взял со стола сигару и упал в кресло.
— В добрый час! Такая программа решительно нравится мне.
Граф позвал своих людей и сказал Люпэну:
— Шагом марш!
Люпэн закурил сигару и не пошевелился.
— Свяжите ему руки! — приказал граф. И, когда это сделали, повторил: — Вставайте! Шагом марш!
— Нет.
— Это еще что?
— Я думаю.
— О чем?
— О том, в каком месте может быть тот тайник.
Граф подскочил:
— Как так! Вы еще этого не знаете?
— Клянусь душой! — усмехнулся Люпэн. — Самое смешное во всей этой авантюре — что у меня нет ни единой мысли о том, где находится знаменитый тайник, ни даже представления, что надо сделать, чтобы его найти. Что вы на это скажете, дорогой Вальдемар? Самое смешное, не правда ли? Ни малейшего представления!
Глава 5
Письма кайзера
I
Руины Вельденца, хорошо известные всем, кто побывал на берегах Рейна и Мозеля, включают в себя то, что осталось от старинного феодального замка, построенного в 1277 году архиепископом Фистингеном, а также, рядом с огромным донжоном, разрушенным войсками Тюренна, нетронутые стены обширного дворца в стиле Возрождения, в котором великие герцоги де Де-Пон жили в течение трех столетий. Этот дворец и пострадал во время восстания подданных Германна II. Пустые проемы окон таращатся мертвыми глазницами со всех четырех фасадов. Деревянная обшивка, обои, большая часть мебели были сожжены. Нога ступает здесь по обугленным брусьям паркетов. Тут и там сквозь разрушенные потолки проглядывает небо.
За два часа, в сопровождении своего экскорта, Люпэн успел обойти всю постройку.
— Я всецело доволен вами, дорогой граф, — заявил он под конец. — Мне ни разу, наверно, не приходилось встречать такого сведущего, а главное — молчаливого провожатого. А теперь, если вы не против, пойдемте обедать.
На самом деле Люпэн не сумел ничего узнать сверх того, что было ему известно с первой минуты, и его тревога по этой причине непрестанно росла. Чтобы выйти из тюрьмы и, главное, поразить воображение своего высокого гостя, он прибегнул к чистейшему блефу, притворяясь, что все разузнал и что теперь оставалось лишь искать то место, с которого следовало начинать поиск.
«Дело плохо, — говорил он себе уже не раз. — Дело плохо — хуже не может быть».
Обычная ясность суждений при этом не помогала ему. Его угнетала неотступная мысль о неизвестном убийце, чудовище, которое, как он знал, по-прежнему следовало за ним по пятам. Как сумела эта таинственная личность напасть на его след? Как узнала о его выходе из тюрьмы и поездке в Германию? Благодаря волшебной интуиции? Или получаемых ею точных сведений? Но в этом случае какой ценой, какими обещаниями или угрозами добывала такие сведения?
