Что он знал в те дни, когда и как придёт Тот, Который должен был умереть в ближайшие часы, «в Царствии Его»? Даже Ученики не знали этого. За несколько дней до этого Спаситель говорил о Страстях и о Воскресении, и Ученики, которые знали Писание и знали своего Учителя уже три года, не знали, что значит Воскресение, и не дерзали Его спросить, как говорит одно из Евангелий. Как мог знать разбойник, когда Он приидет в Царствие Его? Только лишь воскликнул: «Когда приидешь в Царствие Твоё, помяни и меня, Господи!». Лучше сказать — это был шёпот покаяния. Один из Тропарей Великого Четверга говорит: «Малое слово сказал разбойник на кресте, но великую веру обрёл». Вот так его спасло одно слово, сказанное шёпотом. Этим шёпотом был крик покаяния.
Каков ответ Христа Бога? «И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23:43). Ныне. Человек кается тогда, когда делает это искренне, не надеется быстро отделаться, а готов потерпеть, как говорит один из Псалмов, «терпя потерпех Господа, и внят ми и услыша молитву мою» (Пс. 39:2). И когда Бог отвечает человеку, то человеку всегда кажется, что очень быстро, и действительно быстро, быстрей, чем мы ожидаем, даже если — как говорит Спаситель в другом месте — Он «долго терпит», «много попускает» этому человеку.
Жизнь нашего покаяния — это не «улучшение», не идёт речь об обществе, о каких-то человеческих, исторических, секулярных или других соображениях. Сегодня я бы хотел пробудить в сердцах и душах моих сестёр и братьев христиан истинное измерение покаяния. Мы начинаем с нравственности — но то, чего мы ищем и чего должны искать, — это то, что зовёт наши сердца с самого начала нашего зачатия в этом мире, — Жизнь! Покаяние — это возвращение от смерти к жизни, и оно начинается только в той мере, насколько имеем в себе благодать Святого Духа, потому что человек, находясь во тьме и не ведая света, не знает, ни что такое свет, ни что такое тьма. Только в той мере, насколько свет благодати открывает человеку сердечное распознавание, и этим видением, будь это видение в прямом смысле слова или более тайным образом, но всё-таки своего рода «видение», только по мере этого видения человек способен сначала видеть тьму, тьму, в которой он прозябает. Только увидев разницу между истинным светом и тьмой, можем увидеть, насколько мы погрязли во тьме.
Вот почему, когда мы каемся, в покаянии всё должно быть направлено на молитву и сконцентрировано на ней. Если и видим, что нам тяжело жить нравственной жизнью, то знаем, догадываемся, что не находимся на Божественном уровне, которого ожидает от нас Бог. Когда пытаемся совершить это изменение в нашей жизни, то нужно концентрироваться не на нём, а молить Бога так, как находим в Псалмах и молитвах: «Укажи мне путь, по которому мне идти» (Пс. 142:8), «Законоположи ми, Господи, в пути Твоём» (Пс. 26:11), и тогда закон будет первым гидом, который проведёт меня через джунгли страстей и всех этих элементов или стихий ада, которые живут во мне. Но и закон, даже и Закон Моисея, и дерзну сказать, даже Законы Нового Завета, новой Церкви, то есть наши Каноны, являются не чем иным, как первой памяткой, которую нам нужно превзойти, чтобы найти жизнь.
Православная Литургия начинается на Проскомидии словами тропаря Святого Четверга: «Искупил ны еси от клятвы законныя честною Твоею Кровию». Эти слова не хула, это несказанный парадокс, который объясняет во многих своих посланиях Апостол Павел, — что Закон, который был свят, потому что был дан Богом как путеводитель, в определённый момент становится проклятием, потому что, держась буквы Закона, ты можешь стать лучше, но жизни не найдёшь: вечную жизнь нельзя нигде найти, ни в одном законе. А пока что, достигнув первой части нашего покаяния, будем хотя бы соблюдать закон, но не расплачиваясь убийством человека, как говорит Ветхий Завет, «глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу» (Исх. 21:24) — хотя бы эту правду. А затем, поняв: «Что я выигрываю, если он выколол мне глаз, а я выколю глаз ему — то что я выигрываю от его страданий?», возможно, обрету более высокое нравственное состояние, приближающее ко Христу, сказав «оставь, Бог да простит его, пусть хоть ему будет хорошо». И приостанавливаю своё зло, не возвращая его обратно брату, который может обидеться и возвратить мне тем же. Известно, например, что вендетта, возмездие, в определённых областях Италии переходит из поколения в поколение и не прекращается. До каких пор? Пока придёт кто-нибудь, кто скажет: «Стоп, хватит! Достаточно страдали все и я. Зачем воздавать страданием за страдание?»
И этого ещё недостаточно. Это лишь начало, которое может быть схожим с началом разбойника на кресте, который смог познать одну истину: что он был грешен и достоин отмщения смертью, а Тот, что был слева от него, то есть Христос, был невиновен. Он исповедал эту невиновность, совершил этот акт правды, и Бог, Который восполняет человеческую немощь, даровал ему далее познать следующую ступень, благодать, которой он смог прокричать — или прошептать — слова великой веры: «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твоё!» (Лк. 23:42). Откуда он мог знать, что Этот, который должен был умереть, обладает Царством, если ему не было это открыто? Когда Пётр исповедал: «Ты Христос, Сын Бога Живого» (Мф. 16:16), то Спаситель ответил: «Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах» (Мф. 16:17) — то есть благодать Божия. Думаю, что та же благодать Божия, для большей правды скажу, нравственность разбойника на кресте, открыла ему с большей глубиной и полнотой, кем был Тот, Который находился рядом с ним на Кресте, — и тогда разбойник смог произнести слово веры.
Вы помните, что святой Павел говорит: «Ибо мы признаем, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона» (Рим. 3:28) и «однако же, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть» (Гал. 2:16). Но дела закона, когда мы проходим уже эту стадию этики, морали, являются первой ступенью, когда мы становимся понемногу схожи с Богом, Который не убийца, Который не беззаконнует, Который не желает чужого богатства, а Сам даёт его. Но снова скажу: необходимо знать, что мы делаем, и скажу — необходимо срочно, сегодня. Срочность была всегда: мы не знаем, когда и как прервётся нить нашей жизни. Всегда, во всякое время нам следует быть трезвенными. Это слова, которые вы найдёте во всех Евангелиях и во всех поучениях Святых Отцов. Но сегодня мы с ненавистью мучимы многими злобами, которым не можем противостоять ничем, кроме как Благодатью.
Сегодня, я думаю, приходят дни, когда мы не сможем противостоять ничем тому, что придёт свирепствовать в этом мире, а будем проглатывать безотчётно отраву за отравой, говорю, например, о Нью Эйдж и обо всём, что он несёт; и много добрых христиан, простых сердцем, с чистой совестью — пали, лучше сказать — мы безотчётно впали во многие заблуждения, пока Спаситель по Его благости нашёл путь, чтобы пробудить нас и привести к истинной Вере.
Этим мы обрели и большой опыт, и те, которые оступились, знают, что это значит. А те, которые не оступились, — хотел бы попросить вас — поверьте тем, которые оступились, и если не верите, то просите у Бога благодати поверить; потому что, оступившись, неизвестно, кто сможет встать. И если один или двое уже не могут встать — это не потому, что Бог не может их восставить, но потому, что есть падения, от которых невозможно восстать человеку, отчаяния, из которых невозможно человеку выйти. Мы завязываем узлы, которых нельзя распутать, а если некоторые восстали, то они зачастую обрели больший опыт, чем те, кто «не пал», и я призываю вас поверить им, их опыту.
Думаю, что приближаются дни, когда мы поймём слова Спасителя, Который говорит Петру в вышеупомянутом месте: «Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что ни плоть и кровь, ни твоё воспитание, ни Ветхий Завет, которым ты окормлялся, ни молитвы, которые ты был приучен выполнять как акт твоего понуждения, не могли открыть тебе эту тайну, но Отец Мой, Сущий на Небесах. Благодать, единственно Благодать Божия». И добавил: «Ты — Пётр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её» (Мф. 16:18). Думаю, мы уже поняли, что столь совершенная ложь нашей эпохи — ничто, но нет ничего, что сможет однажды осилить её, кроме единственно Церкви, в самом глубоком её понимании. Церковью же будет эта вера, подобно Петровой, в Божество Того человека Иисуса, который жил две тысячи лет назад. И если на этой вере мы построим дом нашей жизни, то тем камнем станет теперь Церковь такая, какой мы её знаем, обогащённая многим на протяжении веков.
