торжества слова божьего… такие вот дела. Всем нужны деньги, а храмы строить на что-то надо. Особенно это хорошо видно в Апсародае, где отец Григорий из сил выбивается, стараясь повернуть если не свою паству на праведный путь, то помочь ей довернуть в других местах.
— А вы что, думали, ваши бойцы только колдунов по темным углам ищут? — ехидно скалился батюшка, глядя как Эрика ожесточенно воюет с взятой ей со стола баранкой, окаменевшей еще при Советском Союзе, — Тогда бы они давно жиром заплыли бы. Армия должна кормить сама себя, а Войско Христово — еще и подкармливать нуждающихся. Так что вы, если угнездитесь здесь, будете давать мне хорошую скидочку!
— Но не просто так, — полу утвердительно проговорил я, отнимая злосчастный бублик у вампирессы и ломая его в ладони, чем вызывая неслабое облачко пыли от сдавшегося хлебобулочного, — Что взамен?
— Прикрытие, — развел руками чернокожий дед, — Репутация. Информация. Товары, братья и сестры вы мои в вере нашей праведной. Хорошие товары, я имею в виду. Рационы без добавок мышьяка от злодеев каких, кокаин чистый, наводки на куш неплохой, характеристика для тех, кто прислушивается. Всякая такая мелочовка. Приятно, да? Но не сейчас.
Его пальцы тем временем ловко сворачивали огромную самокрутку, которую батюшка тут же зажал между толстыми губами, а затем прикурил, несколько раз сладостно пыхнув. Раскрыв подобревшие очи, этот поп с повадками записного гастролера, изрёк подобревшим тоном:
— Со стволами сейчас что-нибудь придумаем, но на большее рот не разевайте, у нас тут не богадельня, а серьезный храм. Как соседями станем, приходите, подыщу что-нибудь богоугодное, поработаем, принюхаемся. А до этого момента — я вас не знаю, вы меня тоже. Хрен его знает, чего вы наворотите, молодежь, пока сюда с бабками дойдете.
— Что ж ты мне на табак грешил, когда сам тут траву дуешь? — ухмыльнулся в ответ я, снова перейдя на русский.
— А ты сюда с чужим уставом пришёл чтоль, щегол? — тут же вызверился этот замечательный негроидный дед, вставая и нависнув пузом, — Всё, пошли стволы смотреть. Глянем, что нам Господь послал…
— Отьец Хригори, — неожиданно, на очень корявом русском, подал голос Марий Гритт, тоже вставая, — Ми будем сотрудничат. Однако, если ви нас кинете, то ми отпустим вам все грехи. Йес?
Негр, только что взъярившийся из-за моей шутки про траву, неожиданно добродушно усмехнулся:
— А вот это, ребята, говорят тут в конце каждого серьезного договорняка. Сечете?
Глава 5
Иммерсивность
— Три «глока», четыре сменных ствола, «кольт», обрез «винчестера»… — перечислял задумчиво Марий Гритт, сидя на кровати и уставясь в собственноручно заполненные листки бумаги, — … три коробки девятых и полторы сотни сорок пятого калибра на россыпь, сорок тридцать-ноль-шесть. Два ножа, кобуры, ремни, четыре комплекта «пустынки» с берцами, кепки, шляпа и куртка для Эрики. У нас еще семнадцать с половиной тысяч долларов. Это было… идеально, Петр. Меня, правда, мучает другой вопрос — зачем ты подставил нас всех под прицел поехавшего чернокожего пастыря?
Вопрос был, конечно, интересный. Ухмыльнувшись, я добыл еще одну полную столовую ложку спортивного протеина, а затем принялся делать завтракающей японке еще один коктейль, не обращая внимания на полные отвращения взгляды, что Юки кидала на эту банку.
— Марий, простой вопрос — среди кого живут преступники? — весело спросил я, подмигивая насупленной Эрике, меряющей чересчур просторную для неё куртку песочного цвета, предназначенную для сохранения кожи вампирессы от солнца.
— Среди законопослушных людей? — поднял белесую бровь наш лидер, не отвлекаясь от бумажек.
— Неверно, — передав коктейль жертве, я принялся следить за его потреблением, сам попутно объясняя, — Среди преступников. Здесь другой уровень восприятия ближнего своего, другие нормы и неписанные законы. Большинство людей нормальны, они не преступают закон, потому что хотят, они лишь хотят денег, счастья, лучшей жизни. Поэтому в беззаконном обществе куда менее терпимо относятся к тем, кто представляет опасность. Вломись мы в храм со стволами в руках, тогда да, отец Григорий представлял бы для нас угрозу, точно также, как и мы для него. Человек, способный перестрелять за здорово живешь четверых других, не имея никакого повода — будет отвергнут любым обществом и уж точно не доживет до седых седин.
— Как уверенно ты это сказал, — съехидничала наша слегка ожившая вампиресса, — Сам-то до седых седин дожил, «старая кровь»?
— Нет, мне было всего тридцать шесть, — лукаво посмотрел я на неё, а затем добавил, заставив подавиться йогуртом, которым лакомилась брюнетка, — Я был именно тем, кто может убить просто так. Только не трогал гражданских. Это было… чересчур скучно.
— И когда нам ждать от тебя фокусов? — блондин, наблюдающий за тем, как я приглашающе раскрываю дверь в ванную комнату перед позавтракавшей японкой, смотрел на меня как инквизитор на ведьму.
— Нескоро, — утешил его и кашляющую йогуртом брюнетку я, — Мне сейчас далеко не скучно. Здесь столько всего интересного! Хотите покажу мемы с котиками, которые я сегодня нашел?
— Нет! — мне дал был категоричный хоровой ответ.
Пф, какая молодежь пошла. Котики — они же милые!
Впрочем, выбравшееся из ванной существо было еще милее. Огромная лисица с солнечной шерстью, чей цвет балансировал на грани белого. Существо размером с ретривера уселось перед замолчавшими нами, принявшись делать застенчивый вид. Получалось это у кицуне еще лучше, чем в человеческом обличии.
— Ну вот посмотрите, какая красота! — с умилением сказал я, а затем, добавив в голос укора, обратился к вампирессе, — А ты хотела её тайцам скормить. О чем думала?
— Я… — желание потискать пушистое существо, проступившее на лице лишенной «боевого макияжа» брюнетки, было чересчур явственным.
— Из неё же получится замечательное чучело! — с твердой убежденностью заявил я, переводя взгляд на Широсаки, — В случае чего, конечно же.
Лиса, всхлипнув, свалилась на бок и закрыла морду лапами.
— Хватит баловаться, время не казенное, — подал голос Марий, уже нацепивший кобуру, — Мы убедились, что Юки не годится как разведчик. Такое животное будет бросаться в глаза везде. Пусть превращается назад, нам пора выходить.
— Еще один момент! — поднял палец я, — У нас тут осталась последняя тайна. Эрика, если не возражаешь, можешь объяснить, за какой изъян тебя собирались шлепнуть Хатсбурги? Ну или хотя бы намекнуть?
Блондин и лиса тут же
