Екатерина словно бы почувствовала его, обернулась, приветливо улыбнулась, и от этой ее улыбки Виктора словно бы пронзило током, ударило молнией — настолько она была приятна, мила и хороша.
Он подошел, немного смущаясь — все же большинство молодых людей он видел впервые — однако на него, похоже, практически никто не обратил внимания.
— Привет еще раз, решил посетить нашу гулянку?
— Как видишь. Раз обещал, то пришел.
— А не хотел? — лукаво улыбнулась девушка, и Гагарин вновь чуть не потерял сознание от ее очарования.
— Э… наоборот… горел желанием, — смутился Виктор.
— А раз так пошли танцевать.
Гагарину стоило достаточно больших усилий не поменять цвет кожи лица на красный или белый, но он все же преодолел себя, потому что точно знал — он ей понравился. Чтобы убедиться в этом, Виктору даже не понадобилось читать ауру девушки, мягкую, добрую, очень цельную, говорящую не только о здоровье ума, но и о прекрасном эмоционально-ментальном состоянии Екатерины.
Однако судьбе в этот момент было не угодно оставить молодых людей в покое. Едва они соприкоснулись руками для танца под ритмичную, но достаточно красивую музыку, как на поляну спикировали давешние два левапа приятелей черноволосого Мирослава, блистеры открылись, сворачиваясь сами в себя, и громкая хамоватая кампания во главе со своим вожаком вывалилась на траву.
— Опа, какие люди, — воскликнул Мирослав, уставившись на Гагарина с неподдельным удивлением во взгляде, — войска специального назначения решили почтить нас своим присутствием!
Его приятели заржали как табун лошадей, над этой безусловно остроумной шуткой, а Виктор почувствовал, что Катя отстранилась от него, отошла в сторонку и вся зажалась внутри.
Мирослав, естественно, это заметил, криво усмехнулся, говоря:
— Катрин, иди к нам, мы тебя не обидим. Ты, если помнишь, еще со вчерашнего вечера должна мне танец.
— Ничего я тебе не должна, — робко ответила ему девушка, и, как будто бы испугалась собственным словам.
— О, мы еще и огрызаемся, дорогуша…
— Летел бы ты отсюда, Мир, — перебила черноволосого парня Марина, вступаясь за свою подругу.
— А что будет, если я не подчинюсь?
— Нас много, — неуверенно сказала голубоглазая, оглядывая окружающих, однако Гагарин был почти уверен, что никто добровольно помогать девушкам не захочет, да и не сможет.
Годами отработанные рефлексы сейчас делали свое дело даже без ведома Виктора. Он моментально оценил обстановку, понял, кто является наиболее сильным противником, а также осознал, что из двенадцати парней молодежной компании реально продержаться против достаточно сильных физически парней Мирослава смогут только двое.
— Не смеши меня, Мариночка, ничего вы нам не сде…
— Пошел вон, — грубо, чеканя каждый слог, сказал Гагарин, прервав парня самым бесцеремонным образом.
— Что? — опешил Мир от такой наглости.
— Я говорю, бери своих дружков, садись в транспорт и улетай отсюда.
— Да я тебя… да тебе никто не поможет, я…
— Я последняя буква в русском алфавите, чтоб ты знал. Кроме того, мы с тобой сегодня переведались в магазине, и тогда ты поступил очень мудро, не став со мной связываться. Сделай милость, покажи, что это было не случайным событием, и ты действительно способен думать и правильно анализировать ситуацию.
— А по-моему, это ты не понимаешь, с кем связался. Если ты такой крутой, то должен был уже понять, что ситуация в корне изменилась.
Виктор это уже понял, но то, что Мирослав называл «в корне изменилось», не соответствовало действительности. В этой группировке появился еще один парень, настоящий русский богатырь, шире и выше Гагарина раза в полтора. Кроме того, оглобля был неплохо подготовлен как рукопашник и обладал…
А вот с этим нужно было разобраться, поскольку козырной туз Мирослава обладал индэром — индивидуальным экстрорезервом, но от рождения паранормом не являлся, что Виктор прекрасно чувствовал. «Искусственники» или экзонормы хоть и являлись полноценными паранормами, все же несли в себе отпечаток своего не совсем естественного происхождения.
— И ты спрячешься за его шкуру?
— Не только за его. Мы тебя все вместе поколотим, будешь знать, как языком трепать не подумав.
Братки заржали в очередной раз, придвинулись ближе.
Молодежь разумно расступилась, совершенно не собираясь встревать в отношения между дерзким новичком и опасной компанией, которую они все прекрасно знали.
— Значит, ты все же утром поступил так случайно. Обидно. Я думал, ты умней.
Группа Мирослава ничего не ответила Виктору, сноровисто окружила, и в этот момент богатырь прыгнул, профессионально с места, преодолевая метра три сразу и нанося на выдохе комбинацию ударов, каждый из которых при должном исполнении и такой силе мог стать для человека летальным. Однако Гагарин умело разорвал дистанцию, двигаясь ничуть не медленнее своего противника, и нанес совершенно незаметный, но точный удар в солнечное сплетение совершенно в другую сторону, человеку, который стоял сзади него. Бить пришлось с выплеском энергии, поскольку, как определил Виктор, все без исключения ребята Мирослава имели на себе уники, да не простые, а с достаточно серьезной физической защитой.
Молодой человек, лет двадцати пять, рыжий с неприятным хамоватым лицом отразить выпад не смог и тихо осел на землю, не подавая признаков жизни.
Оглобля вновь пошел как таран на Гагарина, сменяя одну комбинацию ударов другой. Силушкой его природа не обделила, кроме того, его индэр позволял многократно расширить физические возможности, и с этим парнем справился бы не всякий спецназовец.
Но Виктор как раз и не был всяким. Родившись паранормом-войном, он на голову превосходил обыкновенных ненормалов, не говоря уж о таких, как этот парень.
Что произошло в следующий момент, никто не понял, включая и самого богатыря: он вдруг остановился, схватившись за шею, захрипел, падая на колени. Помогать ему никто не бросился, включая товарищей, которые, вопреки ожиданиям Гагарина, не отступили, а наоборот насели со всех сторон. Пришлось еще какое-то время демонстрировать чудеса боевой техники, которым Виктора никто никогда не учил. Он родился таким, с открытой генетической памятью и мог свободно пользоваться опытом Родовой Линии.
Чтобы справиться с бригадой Мирослава, Гагарину понадобилось чуть больше двадцати секунд, и при этом он даже не перешел на более ускоренный темп существования. Оказалось достаточным знания приемов исконных древнерусских стилей борьбы: боливака, суева, спаса, потопа, лютбоя, сибирского вьюна, более молодой, но от этого не менее эффективной системы Белого боя, которые являлись составными частями древней Гиперборейской системы оперирования реальностью под название Жива.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
