— Алиса, если можно давай на «ты». Я не знаю, что между вами с Даней, он лишь изредка говорил о тебе, но то, что он игнорил всегда всех баб, прости девушек, что пытались залезть на него, и всегда без успеха, говорит о многом. Я знаю о нем только то, что он сам решал рассказывать. Так вышло, что мы с ним сдружились, он хоть и молод, но его жизненный опыт старше. Он никогда меня не подводил, от него я слышал всегда только правду, это сейчас редкость. Я знаю, что он в фиктивном браке с дочкой Давида, а тот непростой человек. Я предупреждал Данила, чтобы он с ними не связывался, но в то время он не видел причин отказать им. Прожигал свою жизнь в тот момент. А теперь скажи, почему он оставил именно твой номер мне и почему тебя надо беречь? Он никогда ни за кого не просил. Кто ты, Алиса?
— Э — э–э я не знаю, что он имел ввиду, мы дружили с детства, в восемнадцать его родители погибли и он уехал в Москву, я не видела его год и не знала, что с ним. Чуть больше недели назад мы случайно увиделись в клубе, и он отвёз меня к себе. Рассказал, что с ним за год приключилось, что он выбрал жену и похоже отказаться от неё не может. Я уехала и вот живу без него, у меня все прекрасно, мне не нужна ваша забота, за мной не надо присматривать. А беречь если только от вас же самого.
Боже, что я несу. Он меня может прямо тут пристрелить, и никто ему и слова не скажет, таким не отказывают ни в чем. Надо мотать отсюда. Как назло, официант несёт нам наши блюда. Алекс хмурится и принимается за еду, а в меня кусок не лезет, мотаю карбонару на вилку и не могу запихнуть в рот. Запах, который раньше заставил бы меня истекать слюной, сейчас бесил.
Пью воду и мне легчает, делаю усилие и начинаю есть, главное не опозориться и не блевануть на этого мистера "Голливуд". Он такое точно не простит. И Ксю мне тоже такого не простит. Доедаем в тишине, официант все уносит, и Алекс наливает нам вино. Не знаю, как отказать — мне нельзя алкоголь.
— Алиса, вижу ты напряжена, не стоит на меня смотреть как на врага, я хочу лишь разобраться и понять, где Данил. Если ты будешь молчать, а ты явно мне что — то не договариваешь, то я боюсь время работает не на нас. Он может быть где — то уже разобранный, валяется по частям или же просто труп. У Давида и тех людей, с которыми он связан, много вариантов и фантазия больная, понимаешь? А мы сидим с тобой здесь и наслаждаемся вкусной едой и вином. Тебе же не все равно на друга детства?
Что? Он что думает, я ему расскажу все, что между нами с Даниилом было. Нет, увольте, оставлю в прошлом, не было ничего. Только последствия остались.
— Послушайте, я не знаю, что вы там думаете, не представляю где он. Его жена мне дала понять, что он выбрал её и у них ожидается пополнение, это все, что мне известно. Мне Данил не захотел сказать о своём решении в глаза, может он и не трус, но в этой ситуации повёл себя именно так. Обманул меня. Я не хочу больше знать ни вас, ни его, все понятно?
— Да, Алиса, я вас услышал, очень жаль, что вы не понимаете масштаб проблемы. Хорошо, я решу все сам, всего доброго. Если вам нужна будет помощь, то сохраните мой телефон и можете обращаться в любое время суток. Для Данила видимо вы очень дорогой человек, раз он мне оставил ваши данные. Подумайте над этим.
Я встаю и иду в гардероб, беру пальто и уезжаю на такси домой. С меня хватит этого странного криминала. Вот и приехала в большой город называется. Уже нашла проблем на свою пятую точку. Я просто бью все рекорды, прямо в первых строках гугла. Аплодисменты.
Ксю приходит под утро и собирается в состоянии спящей красавицы идти в колледж. Молодец, знает, чего хочет и прёт к цели как танк.
Глава 14
Данил
Сколько времени прошло с моей отключки, я не знаю. Понимаю, что нахожусь в какой — то комнате, в глазах плывёт, голова раскалывается от боли, тело ломит, в плече и груди боль нереальная, как будто меня избивали несколько часов подряд.
А нет, во мне только пуля и голова ноет от ударов чем — то тяжелым. На больничную палату помещение не похоже, но капельницы и какой — то аппарат рядом с кроватью указывают на обратное. От аппарата тянутся провода разных цветов с датчиками, которые прикреплены к груди и животу. Плечо и грудь перебинтованы — надо мной поколдовал доктор.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Если даже секретарша Давида слышала выстрел, думаю, эта дура не позвонила в органы, она полностью принадлежит своему боссу или боится его до смерти. Так что помощи ждать неоткуда, надо выбираться самому. Если он меня оставил в живых, значит, я ему ещё нужен. Они на что надеются? Что, если меня будут здесь держать, я останусь с ними, и мы станем счастливой семьёй? Жаль, не могу оправдать их надежд — ему придётся либо отпустить, либо убить меня.
Пытаюсь поднять руки — безрезультатно, наручниками прицеплен к кровати. Выходит, могу встать только с кроватью, но неудобно будет так передвигаться, далеко незаметным явно не уйду.
В коридоре за дверью слышу шаги — в комнату заходит Кристина. Ведет себя буднично, здоровается и садится на край кровати. Тянется ко мне своими мерзкими пальчиками и проводит по груди и прессу, подбирается к резинке спортивных штанов. Вот уж извини, но на тебя, дорогая, как обычно мой друг спит как убитый. Для кого — то она самая желанная стерва города, а для меня шлюха, самая настоящая бл*дь. Кристина запускает руку мне в трусы, и улыбка сползает с ее лица, губки надуваются ещё больше, хотя туда итак много чего вдули. Говорит, наиграно растягивая слова:
— Даня, ну же, милый, я пришла тебя порадовать. Ты больше недели был без сознания, много крови потерял, но это тебе только на пользу. Ты же понимаешь, папа тебя просто хотел проучить. Вот что бывает, когда не хочешь сотрудничать. Данечка, давай все начнём сначала, я ведь люблю тебя, я выбрала тебя, и ты принадлежишь только мне, — накрашенный пальчик властно тычет мне в грудь.
— Пошла на х*й, дура, и не трогай меня! Как только освобожусь, я вырву твои маленькие ручонки, и ты не сможешь больше распоряжаться людьми, как тебе вздумается и говорить слово «хочу». Поняла меня, тварь! Иди сходи в дурничку — тебе там самое место. И папку своего захвати.
Кристина отходит от меня и со злостью начинает плеваться своими ядовитыми слюнями, вот тебе и настоящая красота человека. Вот она истина: скажи человеку правду, и он покажет себя настоящего.
— Ты не смеешь меня оскорблять! Я твоя жена и знаешь, что?! Пока ты не станешь ручным, так и будешь здесь лежать, понял? Тебе все равно не к кому спешить — твоя последняя малышка убежала и не вернётся к тебе.
Всё тело напрягается, я готов разорвать всё и всех вокруг. Что эта мразь только что сказала?
— Что ты несёшь? Дрянь, я не только руки, еще и язык твой вырву, конченая.
— Я просто с ней поговорила, объяснила, что у нас семья и скоро будет ребёнок. Она сначала не поверила, а потом я показала ей короткое видео, где мы с тобой в нашу первую брачную ночь, правда это было уже утром снято. Помнишь, что было утром? Тебе ведь поначалу нравилось то, как глубоко я могу заглатывать твой член.
— С*ка, я уничтожу тебя! — дергаюсь к этой сучке, рвя кожу на кистях.
Пытаюсь встать и вырвать руки из наручников — все вокруг летит на пол. Я переворачиваю кровать и с разбегу пытаюсь разбить дерево об стену, спасибо за рост и вес отцу, в него пошёл. Кровать крошится и ломается пополам, теперь я могу дотянуться до этой твари, которая обидела мою девочку. Боже, она меня не простит, она ведь думает, что я её предал, бл*ть!
Беру Кристину за горло одной рукой и поднимаю по стенке наверх. Я сейчас в таком состоянии, что могу переломить её маленькую шею одним нажимом. Но тогда Давид меня не выпустит отсюда.
— Где мы? Говори! Где Давид? — почти душу эту тварь.
Она, хрипя и полосуя мне руку до мяса отвечает, что мы в их особняке, в подвале, а Давид уехал по делам, но весь дом в охране.
С*ка, ладно, надо достать телефон и позвонить Алексу.
— Где твой телефон? Говори давай, а то я просто тебя придушу и ни разу не пожалею.
