В моём теле стучит инородное тело. Даже звучит отвратительно.
Поначалу это трудно принять. Особенно когда малышке всего двенадцать, а ты заканчиваешь выпускной класс. Пока твои адекватные ровесники залипают на молодую историчку, ты как больной постоянно протираешь очки, чтобы не пропустить в толпе рыжие косички. И всё, что ты можешь – беспомощно смотреть издалека. Потому что иначе будешь понят неправильно. В лучшем случае. Никто всерьёз не поверит в платонические чувства, в период, когда у нормальных пацанов играют гормоны. Сам бы усомнился.
Я всегда хотел сестру, хотел заботиться, читать ей на ночь сказки, заступаться, баловать и помогать с домашкой. Хотел нормальную, счастливую семью. Но таковой у меня не было. А Влада... Влада казалась ангелом. С солнечными веснушками, ямочками на щеках и огромными синими глазами. Я не сразу понял, что в единственной дочери Ярого течёт та же гремучая кровь, что и в отце. А потом стало поздно: привык, привязался. И малышка уже тогда указала мне место.
Одинадцать лет это росло внутри меня, крепло, пускало всюду корни, затем в определённый момент резко поменяло полюса. Сейчас я смотрю на Владу совершенно другими глазами... И всё равно не могу насмотреться.
За те годы, что мы не виделись, мой Чертёнок сильно изменился. Я тоже. А одержимость осталась.
– Мелко плаваешь. – её вкрадчивый голос достаёт до самых внутренностей. Изнутри щекочет, пока у меня дыхание не спирает от удовольствия. – Возмездия хочу. Равноценного.
– Уверена, что потянешь равноценное? – Взглядом слизываю дыхание с её губ. Знаю, что Владу это сильно смущает, но какая теперь разница? Мы уже видели друг друга голыми, стесненье неуместно. Чем быстрее привыкнет, тем лучше.
– Вот заодно и проверим.
Умничка. Быстро взяла себя в руки: спину выпрямила, блестит загадочно глазами. Уже празднует победу. Знаю, что сейчас сдерёт с меня три шкуры, но не могу сдержать восторга.
Так и съел бы.
Вылизал бы от и до, чтоб аж до пяток покраснела. С ума схожу, когда её стыдливость так подло прорывается наружу.
– Признаюсь, тебе удалось меня заинтриговать. – С трудом сглатываю, видя, как начинает плыть её взгляд и расширяются зрачки.
Ей дискомфортно, непривычно, неправильно то, что сейчас делает воздух таким трескучим и вязким. То, что Чертёнок так старательно пытается игнорировать, обдумывая все за и против.
Решится. Секунды не сомневаюсь.
Она очень храбрая, сильная и... стервозная. Иначе я бы не стал с ней играть в такие откровенные игры.
– Итак, я весь внимание... – Склоняюсь к её лицу, заворожено глядя на то, как кончик языка юрко смачивает губы. Легко, почти невесомо прохожусь тыльной стороной пальцев вдоль горящей скулы.
Откровенная пытка видеть, как сладко вздрагивают пушистые ресницы, и тормозить свои порывы.
Я только подталкиваю, прекрасно осознавая, что уже за такие выверты мне светит если не срок, то сломанные руки. Но суд меня не остановит: ни людской, ни божий. Жду только взаимности. Так будет правильно, насколько вообще может быть правильным навязываться силой. Если она всё-таки меня...
Стремительный выдох на миг пережимает горло.
Если Влада всё-таки меня отвергнет – значит, я её совсем не знаю. Значит, заслужил. И безропотно приму любое наказание. Но не раньше, чем закончатся карты.
Пауза затягивается. Я с точностью до секунды считываю по глазам, в какой момент она принимает решение. Готов ко всему. Так мне кажется на протяжении вдоха.
А потом Влада протягивает мне фарфоровую куклу с коротким и сухим как пощёчина:
– Разбей.
Дрожит. Ручаюсь не только от страха. Понимает, что попала в десятку и где-то там глубоко внутри упивается своей первой маленькой победой, даже не подозревая, как давно я проиграл ей войну.
Я её недооценил. Теперь стою перед выбором не проще, чем сам предложил.
Молодец, Чертёнок.
Можно было догадаться, что Влада не потерпит конкуренции.
Можно было. Но рядом с ней мои мысли перетекают в пах и всё чаще заняты другим.
– По-моему, очень глупо злить человека, находясь у него в гостях. – Я не ищу лазеек, просто даю шанс передумать, чтобы она же потом не жалела. Неважно. Влада приняла решение, о чём это я? Уже на автомате заканчиваю мысль: – Мало ли, хозяин рассердится и напрочь забудет азы гостеприимства.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Ты обещал выполнить любой каприз в пределах разумного. Всё, как договаривались: никаких поездок, звонков, требований отменить игру и причинения себе увечий. О порче имущества речи не шло.
Это. Не. Имущество.
Влада всё прекрасно понимает. И ни черта не понимает в то же время.
– Хорошо подумала? – На секунду прикрываю веки, собираясь с духом.
Это всего лишь фарфор. Не человек.
Просто слишком мало времени прошло.
Просто я в какой-то момент подменил для себя понятия, потому что ни черта не научился отпускать.
– Выполняй, – требует тоном, не терпящим возражений.
Наверное, я должен сказать Владе спасибо. Но буду готов не сегодня, да и завтра тоже вряд ли. Не люблю лицемерить.
Сейчас я натурально ломаю себя, а это всегда злит, когда происходит из-под палки.
Крепче сжав пальцы на атласном платье, в последний раз смотрю в стеклянные глаза... И выдыхаю. Фарфоровая голова от удара о стену разбивается на сотни мелких осколков.
Первый удар для Влады, она заслужила свой маленький триумф.
Дальше – ставлю точку для себя.
– Хватит! – орёт она зажмурившись. Боится и ликует одновременно.
Красивая у неё улыбка. Даже неосознанная.
А вот я на волоске от того, чтобы потерять авторитет. Слабость – последнее, что можно позволить себе в присутствии Влады. Особенно если эта слабость она.
– Согласен, хватит. Больше не будем друг друга жалеть, – шепчу, грубо вжимаясь щекой в её щёку. – Скажи, какова вероятность, что завтра ты снова вытянешь туз?..
Часть 2. Глава 1
Влада
Несмотря на неприятности, ночь я проспала как убитая. Видимо, удовлетворённая гордость, наконец, обрела покой и в благодарность не мешала восстанавливать нервы.
Шум мотора окончательно выдёргивает меня из сладкой полудрёмы. Однако надежда увидеть во дворе машину отца становится ещё одной несбывшейся мечтой. Это Раду выкатил из гаража свой внедорожник и зачем-то возвращается в дом.
Гнетущая тяжесть в груди подсказывает мне, что дикарь после вчерашнего не расположен идти на уступки. Но азарт подталкивает попытать удачу. Я отчего-то уверена, что жести, по крайней мере до вечера, ждать не стоит. Хотел бы отомстить без затей, ещё во сне придушил бы.
Наспех умывшись, разочарованно оцениваю свой взъерошенный вид. По глазам видно – собралась брехать. Впрочем, времени на аутотренинг не остаётся. Пока сбегаю вниз даю себе установку, что и так невероятно убедительна. Раду не устоит. Главное самой в это верить.
– Доброе утро! – Здороваюсь с нижней ступеньки. Подходить ближе пока не рискую.
Первое, что почему-то цепляет мой взгляд – гладко выбритое лицо Раду. Зависнув некоторое время напряжённо синхронизирую уже привычный образ варвара с обычным человеческим. Без отросшей щетины он выглядит моложе. Но внимание привлекает что-то другое, знакомое и оттого нервирующее.
В том, как он замирает, явственно чувствуется ожидание.
И чем дальше затягивается моё молчание, тем больше в его глазах разочарования.
– Какой потрясающий оптимизм, – Отбивает он с ноткой издёвки. – Дай угадаю. Придумала, как меня облапошить?
Растерявшись, даже не сразу нахожусь с ответом.
– Не выдумывай. Я с взаимовыгодным предложением.
– Поразительная сознательность.
Интереса в его голосе примерно ноль. Желания продолжать разговор, видимо, столько же.
Я растерянно смотрю ему в спину, отчаявшись понять, с какой стороны подойти. Не так часто мне приходилось первой идти на уступки. Ни с кем ещё не было так сложно найти общий язык. Ни с кем! Собственно, даже необходимости такой не возникало. Все мои прихоти исполнялись по щелчку, а тут элементарного не допросишься.
