Теперь же меч Кормака, стальной тяжелый шлем и отличная римская кольчуга сослужили ему недобрую службу: они тянули его вниз, в пучину, они сковывали его, словно цепями. Кельт погрузился в воду.
Он старался не выпускать из виду тонущего Вулфера. В руках ют все еще сжимал дубовое рулевое весло, однако оно не могло удержать на поверхности его огромное тяжелое тело.
Три мощных гребка — и Кормак оказался рядом с Вулфером. Он схватил друга за край железного нагрудника. Течение под ними было таким же сильным, как поток воды, что заставляет вертеться мельничное колесо.
Яркая вспышка осветила бушующие волны, а в следующее мгновение сплошная тьма окутала обоих пиратов. Голова у Кормака закружилась; он вдохнул последний раз и захлебнулся соленой холодной водой. Потом все погрузилось в небытие — всякие чувства и мысли исчезли.
…Возвращение к жизни произошло почти мгновенно. Кормак открыл глаза и некоторое время лежал не двигаясь. Под ним — он хорошо это чувствовал — был холодный каменный пол; из проемов между колоннами и из окон сверху струился пурпурно-зеленый свет.
Кормак поднялся. Одновременно рядом с ним встал и Вулфер — его башмаки, подбитые железом, клацнули по каменной плите пола. Молча друзья повернулись спиной к спине, на расстоянии длины меча друг от друга, и начали оглядывать зал, в котором оказались. При этом ют снял с пояса свое излюбленное оружие — боевую секиру, а Кормак обнажил меч.
— Куда это мы попали? — проворчал Вулфер.
Над ними возвышался купол диаметром в добрых триста футов, покрытый золотом (если только глаза не обманывал жуткий сверхъестественный свет). Его поддерживали шестнадцать огромных колонн, выстроенных попарно. Сами колонны были из желтого с красноватыми прожилками мрамора, с дорическими остроконечными желобками, а их основания и капители украшали узоры из серебра.
Купол поднимался лишь над одной частью огромного здания неправильной формы. Вторая его часть представляла собой нечто вроде внутреннего двора с колоннадой. Все это великолепие было окутано совершенной тишиной.
Кормак вновь оглядел пол, выложенный скромными черными и белыми шестиугольниками, которые скреплялись между собой золотыми полосами. На фоне их желтые мраморные колонны с красными прожилками выглядели очень нарядно и величественно, хотя странный свет придавал всей картине чрезвычайную загадочность.
Под сводами этого огромного строения царил дух древности.
— Что это за место? — крикнул Вулфер, и зычный голос его отозвался гулким эхом, загудев под куполом среди колонн.
И в этот момент у входа в зал появились люди. Их было около ста — мужчины, женщины, дети и старики. Одетые в грязное тряпье, они робко жались друг к другу и были до того малорослы и смуглы, что в первый миг Кормак решил, будто встретил в этих древних стенах стаю обезьян.
Как бы то ни было, вся эта толпа медленно приближалась к пиратам.
Левой рукой Кормак выхватил из-за спины небольшой легкий щит и на всякий случай приготовился защищаться, хотя ни один из пришельцев не был вооружен.
— Не подходите! — громовым голосом крикнул Вулфер. В обеих руках он сжимал древко своей секиры — поистине грозного оружия. Нижний край лезвия заканчивался острым крючком, с помощью которого можно было сбросить всадника с седла или молниеносным движением лишить врага спасительного щита. Но сейчас, перед безоружной толпой маленьких смуглых человечков, огромный Вулфер со своей секирой выглядел столь же нелепо, сколь выглядело бы вооруженное до зубов войско перед стадом овец.
Толпа обступила викингов. Человечки переговаривались между собой, указывали пальцами на незнакомцев; звучание их голосов напоминало жужжание множества пчел. Самые высокие из них едва ли доходили Кормаку до подмышек. Они теснились вокруг пиратов, разглядывая их одежду и доспехи, но избегали смотреть им в глаза.
Вулфер выкрикнул замысловатое проклятие и топнул ногой, отгоняя самых любопытных, которые пытались дотронуться до ножен с кинжалом. Вскрикнув от ужаса, маленький человечек — а может быть, это была женщина — отпрянул назад. Внезапно назад подалась и вся толпа.
В задней стене бесшумно отворилась дверь — просто сдвинулась одна из узорных плит, ранее ничем не выделявшаяся среди других. В образовавшемся проходе появился темноволосый человек нормального роста, в пурпурном плаще, с золотым ожерельем на шее.
Он поднял руку и заговорил на незнакомом Вулферу и Кормаку языке. Толпа почтительно замерла, припав к каменному полу.
Спустя несколько мгновений маленькие человечки бесшумно поднялись и быстро вышли, оставив в зале лишь с десяток своих собратьев, которые тут же застыли у стен в ожидании дальнейших распоряжений.
— Мир вам, чужестранцы, — произнес незнакомец на чудовищно искаженном, но все же узнаваемом кельтском наречии. — Мое имя Креон, я король этого проклятого богами острова. А вот…
В дверном проеме за спиной короля появилась молодая женщина в белых, расшитых золотом одеждах. Чертами бледного лица и черными волосами она походила на Креона, но то, что придавало его облику благородство, в ней обернулось подлинной красотой.
— … вот моя дочь Антея, — закончил фразу Креон и слегка улыбнулся, заметив, с каким изумлением и восторгом уставились на девушку пираты.
— Что это за место? — слово в слово повторил Кормак вопрос Вулфера, с трудом отрывая взор от Антеи.
— Это место… — начала отвечать девушка. Ее голос напоминал нежный мелодичный звон колокольчика, а кельтским языком она владела, безусловно, намного лучше своего отца, — …все, что осталось на земле от славной и могучей Атлантиды.
— Вы говорите по-кельтски, — обвиняющим тоном произнес Вулфер. Он немного опустил секиру и перехватил древко — теперь он держал оружие одной рукой.
Кормак насторожился: он прекрасно знал, что ют в любое мгновение может перерубить пополам Креона вместе с дочерью, кроме того, он знал, что его друг особенно опасен как раз в такие моменты, как теперь, когда он в замешательстве.
— Да, говорим, — ответила Антея на искаженном германском наречии. Даже Кормак не сразу понял, что она хотела сказать. — Еще мы знакомы с речью саксов, однако, боюсь, недостаточно хорошо.
— Девушка улыбнулась, увидев, как вытянулись лица гостей.
Из дальней части зала, возле главных дверей, послышался шорох. Вулфер развернулся как пружина. Он уже занес над головой секиру для удара, способного раскроить надвое слона. Однако тревога была напрасной: под своды зала скользнули несколько слуг с подносами, на которых лежали плоды и орехи.
