Тротуары моста были покрыты давним слежавшимся снегом – народ здесь пешком не расхаживал, предпочитая пересекать эти угрюмые пространства на троллейбусах. В школьные годы Сергей с приятелями ходил сюда кататься на лодках, но с тех пор речушка обмелела и заросла, и лодочную станцию закрыли. Здесь, на просторах, транспорт ускорял ход и на дороге иэ-под снежной каши то тут, то там даже виднелся темный асфальт. Сергей вслед за обогнавшей его крутолобой маршруткой выскочил на мост и тоже прибавил скорость, с удовольствием отметив, что машина хорошо слушается его. Промчался мимо, за ограждением, укрытый снегом ледовый панцирь реки, усеянный закорючками птичьих следов, и дорога пошла под уклон, плавно изворачиваясь длинной дугой, устремленной к сосняку с соловьино-лягушачьим мотелем.
Припустившись вслед за маршруткой, Сергей вписался в поворот, поглядывая на встречные автомобили, и вдруг почувствовал, как по взмокшей спине пробежал озноб. Он еще раз посмотрел в зеркальце заднего вида – и нога его мигом перескочила на тормозную педаль. Его быстро догонял серый «пежо»!
Все дальнейшее произошло как в ускоренной съемке. «Пежо» надвинулся сбоку, раздался удар – и «опель-кадет» Сергея вынесло на занесенный слежавшимся снегом бордюр. Сергей продолжал отчаянно тормозить, вцепившись побелевшими пальцами в руль, но это все-таки не спасло его от столкновения с бетонной троллейбусной опорой, обклеенной обрывками каких-то вылинявших от снегов и дождей листовок. И хотя ему удалось кое-как осадить свое разогнавшееся авто, удар получился чувствительный.
Для «опеля», но не для Сергея. Потому что ремень безопасности слегка растянулся, рулевая колонка нырнула вниз, исторгнув из себя надувной аварийный пакет – и Сергей ткнулся лицом в прохладное и упругое, даже не успев как следует испугаться.
И все-таки он непроизвольно зажмурился, когда перед радиатором выросла эта проклятая троллейбусная опора, и только спустя несколько секунд после столкновения открыл глаза и поднял голову. И увидел, как быстро удаляющийся «пежо», обогнав маршрутку, промчался вдоль сосняка и скрылся за поворотом. Несомненно, это был тот самый «пежо"'! И так же, как и Юра-Большевик, Сергей не успел разглядеть сидящего за рулем.
Он отстегнул ремень и выбрался из машины. Осмотрелся, подошел к столбу и присел на корточки перед «опелем», оценивая повреждения. Мимо с гулом проносились автомобили; никто пока не останавливался и помощь свою не предлагал.
Все оказалось, в общем-то, не таким страшным, как представлялось, и Сергей облегченно вздохнул. Погнутый бампер и вмятина в радиаторе – не самое худшее, что могло произойти, если бы он не успел затормозить. Главное – машина оставалась на ходу.
Пускаться в погоню за «пежо» было бесполезно, но и торчать здесь, у столба, Сергей не собирался: во-первых, на поцеловавшийся со столбом «опель» могли обратить внимание из любой проезжающей мимо милицейской машины, а во-вторых… нет, скорее, именно это и было «во-первых»: его старались задержать, не дать возможности встретить партнершу по проведению Ритуала… Неведомый противник вполне мог покалечить ее прямо посреди привокзальной площади!
Сергей поспешно вернулся в машину, решив пока не звонить Большевику и не огорчать известием о происшествии и погнутом бампере. Он собрался уже дать задний ход, как вдруг ошеломленно замер. Только сейчас он сообразил, что с самого утра находится под наблюдением. За ним следили! Следили, когда он направлялся в дом на улице Гоголя, следили, когда он шел на автостоянку за «опелем»… и дождались таки удобного момента… От этой мысли ему стало настолько не по себе, что пистолет уже не казался таким уж излишеством.
Но кто этот таинственный враг, который тоже знает о Ритуале и действует довольно жестко и решительно, чтобы не допустить его проведения? Кто он такой, черт возьми!..
Немного утешало только одно: противник не прибегал к помощи оружия. Во всяком случае, пока…
Сергей повернул ключ зажигания и, убедившись, что сзади чисто, медленно отъехал от злополучной троллейбусной опоры, сползая с бордюра на дорогу. Пострадавший «опель» нормально слушался руля. Сергей посмотрел на часы, потом взглянул на себя в зеркальце заднего обзора и криво усмехнулся, увидев свое бледное лицо. И в этот момент из-за троллейбусной опоры вышел какой-то человек и направился к машине, выставив перед собой руку в черной перчатке, словно предлагая Сергею не торопиться уезжать. Возможно, он только что выбрался из проезжающей маршрутки, незамеченной Сергеем, возможно, все время стоял за столбом… хотя в таком случае его просто нельзя было бы не увидеть… Сергей, подобравшись, настороженно наблюдал за приближающимся незнакомцем.
Человек был высок и худощав, выглядел то ли на тридцать, то ли на все шестьдесят, и всю его характеристику можно было свести к одному слову: «черный». Черные угли глаз на смуглом лице; черная короткая слегка курчавая бородка, на вид жесткая, как проволока, и такие же жесткие густые усы; слегка вьющиеся длинные черные волосы, прикрытые сверху круглой черной шапочкой наподобие тех, что носят грузины; длинный просторный черный плащ из такого же, как головной убор, гладкого материала, доходящий чуть ли не до подошв тоже черных то ли ботинок, то ли сапог… Надень на такого вместо шапочки черную шляпу и дай в руки гитару – и получишь артиста Михаила Боярского, которого Сергей помнил по старым телефильмам. Хотя больше незнакомец все-таки походил на служителя культа. Только вот какого культа?..
Человек в черном остановился перед автомобилем и, видя, что Сергей застыл за рулем, поманил его рукой, приглашая выйти. Облик его показался Сергею скорее странным, чем не внушающим доверия. Сергей, конечно, мог проигнорировать жестикуляцию Черного и незамедлительно продолжить путь к вокзалу… но что-то подсказывало ему, что торопиться не следует.
И все-таки он не вышел из машины, а опустил стекло и, высунув голову, довольно резко спросил:
– Эй, уважаемый, в чем дело?
Черный человек плавно обогнул автомобиль и оказался возле дверцы, перед Сергеем; у Сергея создалось впечатление, что незнакомец не проделал этот короткий путь ногами, а словно перетек из одного места в другое.
– Хочешь увидеть того, кто это сделал? – спросил Черный, спрятав руки в карманы плаща. Голос у него был негромкий и чуть хрипловатый, с едва уловимыми странными интонациями, причудливой смесью мягкого и угловатого, встопорщенного, напоминающей, опять же, кавказский акцент.
Сергей почему-то сразу понял, чтО имеет в виду незнакомец. И еще он понял, что тот появился здесь неспроста. Тянулась цепочка – звено за звеном…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
