Всё-таки здо́рово, что Леонардо да Винчи нарисовал Джоконду, а мы с папой творчески разгадали кроссворд!
Объяснительная записка
Санька слушал, как учительница рассказывает про великого сказочника Андерсена, и думал: «Странная всё-таки эта Элиза из „Диких лебедей“! Почему она не написала записочку королю-жениху? Ей ведь только разговаривать нельзя было, когда она плела рубашки из крапивы. Вполне могла бы письменно объяснить, что, мол, так-то и так-то, братья заколдованы, я должна молчать. Доплету рубашки – расскажу подробности. И никаких проблем! А так – сплошная нервотрёпка! И в результате один брат остался с лебединым крылом.
Или Русалочка. Голос ведьма у неё отняла. Но руки-то никуда не делись! Тоже могла бы черкнуть письмецо принцу. Он бы во всём разобрался и женился на ней с превеликим удовольствием! И жили бы они долго и счастливо!
Почему же обе страдалицы ничего не написали? Ответ напрашивается один: не умели! А я, в отличие от них, умею писать!» – Санька с превосходством посмотрел на Элизу и Русалочку, нарисованных на обложке «Сказок». И тут же задал вопрос непосредственно себе: «Так чего я тяну? Прямо сейчас и напишу Лене Кукиной всё, что хочу сказать!»
Дело в том, что «сказать» у Саньки никак не получалось. Ни слова не мог из себя выдавить каждый раз, когда собирался поговорить с Леной. Как будто ненасытная ведьма его голос тоже забрала – к Русалочкиному в придачу! Пора наконец действовать!
Санька вырвал листок из тетрадки и старательно вывел:
ЛЕНА! Я ТИБЯ ЛЮБЛЮ! ДОВАЙ ДРУЖЫТЬ!
Затем аккуратно сложил послание и ткнул Кукину в спину – она сидела прямо перед Санькой.
Лена взяла записку, прочитала и захихикала:
– Напиши без ошибок! – и кинула на Санькину парту орфографический словарь.
Санька надулся: Элизин король и Русалочкин принц до потолка прыгали бы, получив хоть какие-нибудь каракули от своих немых красавиц! А тут…
Санька вздохнул и открыл словарь.
Ручка и ножка
Диктант на этот раз начался просто замечательно: Татьяна Евгеньевна посадила меня за одну парту с Ножкой, то есть с Надькой Ножкиной, отличницей!
Давно мне так не везло! Теперь, считай, пятёрка или уж, во всяком случае, не двойка у меня в кармане, а точнее – в дневнике! Ура!
Мы подписали новые тетрадки и приступили к работе.
История, которую диктовала Татьяна Евгеньевна, оказалась очень занятной – про весёлую цирковую обезьянку по имени Ручка. Чего только не вытворяла эта Ручка! И на лошади скакала, и танцевала, и строила рожи зрителям!
Все внимательно слушали и старательно – кто записывал, а кто списывал. Как я у Ножки. А что делать, если в каждом предложении каверза на каверзе сидит и каверзой погоняет. Ну и Ручка! Такое представление устроила, что простыми словами не опишешь.
Наконец выступление неугомонной обезьянки завершилось, и Татьяна Евгеньевна сказала:
– Проверьте, что вы написали, и я соберу тетрадки.
Все начали тщательно кто проверять, а кто сверять свои записи с соседскими. Как я, например.
В общем, сверяю я, сверяю – всё верно. Всё как у Ножки: вот мягкий знак в слове «обезьянка», вот – в слове «Ручка»… И вдруг меня стукнуло: а что, если моя фамилия Ручкин тоже с мягким знаком? А я на обложке тетрадки написал без него. Как же правильно? И у Надьки, ясное дело, не подсмотришь. Эх, надо было перед диктантом на ней жениться! Мигом превратилась бы из Ножкиной в Ручкину! И я спокойненько списал бы с её тетрадки нашу общую фамилию. А теперь придётся спрашивать.
– Ножка, – зашептал я, – в «Ручкине» есть мягкий знак?
– Сам должен знать, что в тебе есть, а чего нет, – проворчала Ножкина. – Отстань!
Ух, вредина! Счастье, что я на ней не женился! Ну и ладно, разберусь как-нибудь. Хотя чего, собственно, разбираться? Невооружённым глазом видно, что «Ручка» и «Ручкин» одного поля ягоды. А значит, пишутся одинаково.
И я мастерски втиснул мягкий знак в свою фамилию между буквами «ч» и «к». Получилось очень даже аккуратно.
Я скорчил Ножке такую рожу, что обезьянке Ручке и не снилось, и сдал тетрадку. В числе первых!
А на следующий день было вот что.
Урок русского языка начался с меня.
– Ручкин, – сказала Татьяна Евгеньевна, – ты меня поразил. Причём дважды за один диктант! Во-первых, ты с ошибкой написал свою собственную фамилию. Таких учеников я ещё не встречала! Запомни: нет мягкого знака в слове «Ручкин»!
«Эх, промахнулся… – пожалел я. – Значит, всё-таки Ручка Ручкину не товарищ!»
– Но при этом, – продолжала учительница, – ты написал диктант на удивление хорошо. Как будто знаешь все правила, чего я раньше за тобой не замечала. Или, может, ты списал у Нади Ножкиной?
– Нет! – убедительно замотал я головой. – Я вообще не смотрел в её сторону!
– Молодец! – похвалила Татьяна Евгеньевна. – Но одну грубую ошибку ты сделал: в слове «Ручка» поставил всё тот же мягкий знак. Единственный из всего класса!
– Как это – единственный?! – возмутился я. – А Ножкина? У неё был мягкий знак! Я точно видел! Два раза проверял!
Тут ребята ка-ак захохочут! А Ножка – громче всех.
– Да я его стёрла, когда ты побежал тетрадку сдавать, – сквозь смех еле выговорила она. – Это была описка!
Вот такая история. Остаётся только добавить, а точнее, убавить – убрать мягкий знак из моей фамилии на обложках тетрадок, куда я успел его впихнуть.
А всё-таки я правильно сообразил, что «Ручка» и «Ручкин» пишутся одинаково!
Лекарство от контрольной
Классный выдался денёк! Уроки закончились рано, погода отличная. Мы ка-а-ак выскочили из школы! Ка-а-ак начали кидаться снежками, прыгать по сугробам и хохотать! Всю жизнь бы так веселился!
Вдруг Владик Гусев спохватился:
– Братцы! Завтра же контроша по математике! Готовиться нужно! – И, отряхиваясь от снега, поспешил к дому.
– Подумаешь, контроша! – Вовка швырнул снежок вслед Владику и развалился на снегу. – Я предлагаю её пр-ропустить!
– Как это? – не понял я.
– А вот так! – Вовка запихнул в рот снег и широким жестом обвёл сугробы. – Вон сколько тут антиконтролина! Препарат сертифицирован! Лёгкая простуда на время контрольной гарантирована! Завтра поболеем – в школу не пойдём! Здо́рово?
– Здо́рово! – одобрил я и тоже принял противоконтрольное лекарство.
Потом мы ещё попрыгали по сугробам, слепили снеговика в виде нашего завуча Михаила Яковлевича, съели по дополнительной порции антиконтролинчика – для верности – и отправились по домам.
Утром я проснулся и сам себя не узнал. Одна щека стала раза в три толще другой, и при этом ужасно болел зуб. Вот тебе и лёгкая простуда на один день!
– Ой, какой флюс! – Бабушка всплеснула руками, увидев меня. – Немедленно к врачу! Школа отменяется! Я позвоню учительнице.
В общем, противоконтрольное средство сработало безотказно. Это, конечно, меня порадовало. Но не совсем так, как хотелось бы. У кого хоть когда-нибудь болели зубы, кто попадал в руки к зубным врачам, тот меня поймёт. А доктор к тому же «утешил» напоследок:
– Зуб поболит ещё пару дней. Так что терпи и не забывай полоскать.
Вечером звоню Вовке:
– Как дела? В трубке раздалось какое-то шипение. Я с трудом разобрал, что это Вовка отвечает:
– У меня голос пропал.
Разговора не получилось.
На следующий день, в субботу, зуб, как и было обещано, продолжал ныть. Каждый час бабушка давала мне лекарство, и я старательно полоскал рот. Болеть ещё и в воскресенье никак не входило в мои планы: мы с мамой собирались идти в цирк.
В воскресенье я вскочил чуть свет, чтоб не опоздать, но мама тут же испортила мне настроение:
– Никакого цирка! Сиди дома и полощи, чтоб к понедельнику выздороветь. Не пропускать же опять занятия – конец четверти!
Я – скорей к телефону, Вовке звонить:
– Твой антиконтролин, оказывается, ещё и антицирколин! Цирк из-за него отменился! Предупреждать надо!
– Он ещё и антикинол! – сипло подхватил Вовка. – Из-за него меня в кино не пустили! Кто же знал, что будет столько побочных действий!
– Думать надо! – возмутился я.
– Сам дурак! – отрезал он.
Короче говоря, мы совсем разругались и отправились полоскать: я – зуб, Вовка – горло.
В понедельник подхожу к школе и вижу: Вовка! Тоже, значит, подлечился.
– Как жизнь? – спрашиваю.
– Отлично! – хлопнул меня по плечу Вовка. – Главное, контрошу-то проболели!
Мы расхохотались и пошли в класс. Первый урок – математика.
– О-о-о, Ручкин и Семечкин! Выздоровели! – обрадовалась Алевтина Васильевна. – Очень хорошо! Скорее садитесь и доставайте чистые листочки. Сейчас будете писать контрольную работу, которую пропустили в пятницу. А мы пока займёмся проверкой домашнего задания.
Вот так номер! Антиконтролин оказался форменным обдурином!
