девушек, обрадованных появлением большого числа молодых людей в военной форме.
– Вот город ваш Мценск называется, – с заигрывающим выражением в голосе общался с ними танкист, спустившийся на землю с корпуса танка, – а как же жители тогда зовутся?
Ответ девушек никем не был услышан, из-за громкого хохота еще одной женской компании, собравшейся с другой стороны боевой машины возле остряка пехотинца, рассказывавшего анекдоты и при этом широко размахивавшего руками, что придавало ему артистичный вид.
Витя и Цыган не обращали никакого внимания на происходящее за пределами танка. Они уже поднялись на ноги и пытались забраться на крышу башни, подсаживая друг друга, чтобы заглянуть внутрь боевой машины. Их интересовало абсолютно все, что могло попасться на глаза. Забыв обо всем, два товарища, стоя на четвереньках и держась за окрашенный металл, опустили головы вниз, разглядывая внутреннее устройство боевого отделения танка.
– Ух ты! – тихо и протяжно выдавил из себя мальчик, видя казенник танковой пушки.
Глаза его скользнули по сторонам, фиксируя сиденье командира, снаряды в боеукладках по бортам башни.
– Смотри! А он как туда попал? Нам тоже надо! – Цыган направил указательный палец руки на мальчика лет десяти, сидевшего перед открытым в лобовом листе корпуса люком на сиденье механика-водителя.
Едва он это произнес, как рядом послышался громкий крик одного из танкистов, перекрывавший накатывающийся рев четвертого танка, приближавшегося к уже стоявшим вдоль улицы машинам:
– Товарищ старший лейтенант, к нам Гусев едет!
После этих слов танкисты моментально бросили общаться с местными жителями, кинулись к своим танкам, чтобы спустить с них на землю собравшуюся детвору.
– А ну-ка, ребятня, кыш отсюда! – проговорил один из членов экипажа первой машины.
– Бегом вниз, пацаны! – прокричал другой, хватая руками под бока первого попавшегося мальчишку, стоявшего на крыле, и опуская его на землю.
– Сейчас нам Гусев задаст! А ну, брысь отсюда! – зашипел третий танкист, подхватывая ничего не понимающего Витю под мышки и передавая товарищу, чтобы тот спустил мальчика с брони.
Только оказавшись внизу на дороге, ребята поняли происходящее. На корпусе приближавшегося четвертого танка стоял человек в комбинезоне и накинутой поверх него кожаной куртке. Едва боевая машина остановилась, как он спрыгнул с нее и, размахивая в воздухе руками, закричал на скопившихся возле боевых машин танкистов и пехотинцев, которые поздно заметили появление старшего по званию. Они быстро стали выстраиваться вдоль бортов танков, приветствуя своего командира. Но разгневанный начальник снова закричал четким командным голосом:
– Почему не выставлено оцепление! Товарищ сержант, наведите порядок! Что за бардак!
К нему быстрыми широкими шагами подбежал тот самый сержант с автоматом за спиной, которого уже успел разглядеть со спины Витя.
– Виноват, товарищ капитан! – успел ответить он командиру, следовавшему вдоль расставленных на обочине танков, которые шириной своих стальных корпусов почти полностью перегородили какое-либо возможное движение по улице.
Не успел сержант договорить, как звонкий женский голос разнесся над толпой:
– Ребята, «ура» товарищу капитану! «Ура» танкистам!
– Ура-а-а-а-а-а! Ура-а-а-а-а-а! – зазвучали хором юные голоса, вызывая улыбки на лицах всех присутствующих солдат.
Шедший вдоль стоящих танков командир оставался единственным, кто сохранил начальствующий вид и не стал улыбаться, подчеркивая тем самым не только свою значимость, но и сложность обстановки, из-за которой он здесь находился.
– Товарищ капитан! – начал докладывать ему один из танкистов, вышедший вперед из строя.
– Отставить, товарищ старший лейтенант! – перебил его тот. – Почему расслабились? Где оцепление?
Он обвел глазами боевые машины и солдат возле них. Потом сделал несколько шагов вперед, увлекая за собой старшего лейтенанта.
– Выдвигайтесь к началу улицы, к той церкви, – начал он давать указания, вытягивая вперед руку для обозначения названного объекта, – вставайте за сто метров до перекрестка. И не забудьте об охранении.
Витя и Цыган мелким шагами стали пробираться поближе к стоявшим перед первым танком командирам, чтобы получше их разглядеть. Они уже почти подошли к ним вплотную, как услышали:
– Обстановка не до конца понятна. Не забывайте о близости фронта. Не исключено, что немцы уже близко к Орлу, – продолжал говорить капитан. – Сейчас «тридцатьчетверки» все соберутся за вами. Потом «КВ». Ближе к вечеру разгрузится батальон «бэтэшэк» капитана Рафтопулло. Всю технику будем выстраивать за вами. Обеспечьте соответствующее охранение. Сейчас к вам должен подойти старший политрук Загудаев. Он будет контролировать построение всех машин.
Капитан снова стал обводить глазами стоявшие танки и остановил взгляд на приближающейся к построенной колонне пятой по счету боевой машине. С нее спрыгнул танкист, также облаченный в кожаную куртку, и направился к голове колонны, от которой солдаты-пехотинцы уже стали оттеснять гражданских лиц, состоявших преимущественно из детей, подростков и женщин.
– Товарищ капитан, – обратился подошедший, прикладывая ладонь к танкошлему на голове, – старший лейтенант Лавриненко…
Не успел он закончить говорить, как капитан перебил его, бросив на того уже не резкий, а вполне дружелюбный взгляд, который заметили стоявшие в паре метров от него Витя и Цыган. Мальчики переглянулись, обмениваясь улыбками от навалившегося на них счастья видеть возле себя такое скопление боевых командиров.
– Что-то хотел сказать? – капитан смотрел в глаза подошедшему.
Тот кивнул в сторону перекрестка, к которому должны были переместиться первые танки с охранением.
– Беженцы. Смотри, сколько их. Даже по железнодорожным путям идут. Много как. Я с начала войны такого не видел, – сказал старший лейтенант, глядя вдаль. – Так просто не получится двигаться. Дороги забиты.
Капитан с полминуты разглядывал видневшийся в конце улицы поток беженцев, следовавший через весь город. Он плотно сжал губы, короткими движениями помотал головой и повернулся к стоявшим рядом командирам. Он хотел что-то сказать, но тут заметил рядом толпу мальчишек, на переднем плане которой стояли Витя и Цыган. Они внимательно разглядывали всех троих танкистов, вслушивались в произносимые ими слова. Капитан улыбнулся ребятам, чем привлек внимание обоих старших лейтенантов. Те тоже бросили взгляды на мальчишек, одарив их своими улыбками.
Витя и Цыган, потрясенные вниманием к себе со стороны тех, кого в данный момент считали полубогами, раскраснелись от смущения и сделали несколько шагов назад, смешиваясь с толпой мальчишек.
Капитан неожиданно изменился в лице и строго сказал:
– Шли бы вы, ребята, по домам. Не место вам тут. Только мешаться будете.
– Что значит «мешаться будем»? – ответил ему кто-то из толпы, что был постарше остальных. – Мы вам танки охранять будем. Поможем чем, если надо.
Не успел парень это договорить, как невысокий смуглолицый солдат с винтовкой за спиной подошел к ним и стал надавливать всем телом на мальчишек, широко расставляя в стороны руки, чтобы оттеснить их с дороги.
– Ну-ка, ребятки, сдвиньтесь! Не мешайте! – негромко сказал солдат.
Возле него как из-под земли вырос сержант с автоматом за плечами, громким басом старавшийся навести порядок возле боевых машин.
– Разойдись, шпана! – закричал он. – Дуйте
