скарба. Поднятые кверху руки с растопыренными пальцами ловят внизу добычу. Увесистые топоры с хрипом вонзаются в золоченую, хрупкую мебель. Кровавые пятна на полу и стенах — следы совершенного убийства дворянской семьи восставшими крестьянами. Желтая пожирающая стихия огня разбросалась по усадьбе клубками, нитями, лентами, трепещет красными петушиными гребнями… капли огня пропитывают стены, золотистые струи сочатся и падают вниз, вздымаются фонтанами вверх.
Бесстрашный огонь с радостной свирепостью разрушал столетние углы крепостнического насилия, жестокости, изнеженности и разврата. Скрипели возы с похищаемым помещичьим добром. Ржало, мычало, блеяло стадо, согнанное во двор. Сотни телег сгрудились вокруг помещичьих зернохранилищ, наполнялись отборным зерном и увозились в крестьянские амбары. В процессе раздела помещичьего имущества уже начиналась борьба между многолошадными и безлошадными крестьянами из-за того, чтобы не давать увозить на каждый крестьянский двор больше, чем на него полагается. Хозяйственные кулаки уже угнали лучших лошадей, коров и овец и нагружали воз за возом помещичье зерно.
«Красные петухи» крестьянского восстания пробудились в один час и кричали в темноту ночи прошлого тысячелетнего рабства свое победоносное мятежное «ку-ка-ре-ку»!
* * *
Разгромы помещичьих усадеб начались ранней осенью и кончились в «крещенские морозы». Отзвенели в губернии малиновые бубенцы помещичьих троек.
Столетиями крестьяне поливали потом и слезами землю, работая на помещика, и земледельческий труд насиловался помещичьей нагайкой. В социалистической революции крестьяне, под руководством пролетариата, отобрали землю у помещиков без выкупа и все земли признали народным достоянием.
Император Александр II — «освободитель», когда крестьяне потребовали уничтожения крепостного права и наделения их землей, такую провел земельную «реформу», что крестьяне, фактически, были освобождены от земли и десятилетиями выплачивали дворянству выкуп, надрываясь в тяжком труде и нищенствуя.
Освобождение крестьян от крепостной зависимости было дворянской реформой, и дворянские комитеты проводили её.
Октябрьская революция начисто смела с лица земли дворянское землевладение и самый класс дворянства и дала подлинную свободу крестьянам, ибо она была проведена рабоче-крестьянской властью согласно с желаниями самого крестьянства.
При Николае II сохранились еще в полной неприкосновенности все притеснения в землепользовании помещиками крестьян, установленные еще «освободительной реформой» Александра II. У помещиков были выгоны, необходимые для крестьянского скота, и помещики брали за эти выгоны арендную плату. У помещиков были лучшие земли, а у крестьян худшие. У крестьян царем-«освободителем» были оставлены крохотные, голодные наделы. Землеустройство помещичьих и крестьянских земель было проведено, при так называемом освобождении от крепостного права, в таком порядке, что помещик имел тысячи всяких законных поводов, чтобы заставлять крестьян идти к нему на отработки, привлекать их к суду, штрафовать и т. д… Планировка дорог, выгоны для скота, прогоны к водопою и пр. и пр. делали помещика господином положения.
Надрываясь податными платежами и платежами в так называемые «крестьянские банки», крестьяне не могли поставить рационально свое хозяйство. Они вынуждены были платить огромные аренды, чтобы довести свой нищенский надел до такого размера, при котором можно было бы впроголодь существовать. Помещичьи аренды были так велики, что крестьянам от урожая оставался голодный паек. Потому и аренды эти назывались голодными.
Октябрьская революция освободила крестьян от необходимости приарендовывать помещичьи земли и конфисковала землевладельческие капиталы, накопленные дворянством за счет голодания крестьян.
Царское правительство, понимая, что крестьянские массы являются для него плохой опорой, разработало и в последние годы перед революцией энергично проводило насаждение кулацких хозяйств в деревне. Столыпинская реформа должна была создать для царского правительства и буржуазии подпорки в лице кулачества против революции рабочих и угнетенных масс крестьянской бедноты.
Трудящееся крестьянство в Октябрьской революции вырвало с корнем результаты столыпинской реформы.
Повсюду крестьянство, осуществляя под руководством Советов конфискацию помещичьей земли, в то же время собирало в одни «общий котел» все земли частновладельческие и общинные-надельные и пускало их в уравнительный передел. Советская власть, в противоположность помещикам и буржуазии, получила поддержку не от кулацких слоев деревни, а от сельскохозяйственного пролетариата, деревенской бедноты и среднего крестьянства. Закон о социализации земли Советское правительство проводило, опираясь на трудящиеся массы деревни, и в первую очередь, на сельскохозяйственный пролетариат и беднейшее крестьянство.
В начале февральской революции крестьяне под воздействием агитации буржуазных и соглашательских партий: кадетов, эсеров и меньшевиков возлагали большие надежды в земельном вопросе на Учредительное собрание. Большевики, в противоположность всем партиям, предлагали начать земельную революцию немедленно, не откладывая вопроса до Учредительного собрания. Крестьяне в первые месяцы февральской революции верили, что Учредительное собрание будет скоро созвано Временным правительством и согласно их требованиям проведет земельную революцию.
Однако они скоро убедились в том, что ссылки на Учредительное собрание в земельном вопросе имеют лишь один смысл — оттянуть, как можно дальше, полное разрешение аграрного вопроса, а затем дать ему такое направление, чтобы и «волки были сыты и овцы целы», т. е. не слишком обидеть помещиков и вместе с тем, если не удовлетворить, то во всяком случае успокоить крестьян.
Помещики быстро приспособились к двусмысленной политике эсеров и буржуазных партий, поняли, что слишком больших разногласий у них с буржуазией и эсерами по вопросам земельной политики нет, и заключили фактический союз со всеми партиями, которые старались оттянуть решение земельного вопроса. На примере Пензенской губернии с замечательной ясностью видно, как осуществлялся блок между помещиками и эсерами и как последние верно служили помещичьим интересам.
Уже с середины лета стало очевидно, что буржуазные и соглашательские партии в Учредительном собрании, даже, если бы оно было созвано ими, не удовлетворили бы в земельном вопросе требований трудящегося крестьянства. Буржуазия, кулаки, помещики и городское мещанство, несомненно, стали бы в вопросах аграрной революции на путь соглашения непримиримых классовых интересов помещиков и крестьянства, и от такого соглашения выгадали бы в первую голову помещики. Учредительное собрание сохранило бы помещичье землевладение. Отказ Учредительного собрания подтвердить декрет Советского правительства о конфискации без выкупа помещичьей земли и передаче ее на уравнительных началах крестьянам является неопровержимым доказательством огромного влияния, которое оказывали помещики и буржуазия на Учредительное собрание. Даже созванное Советским правительством, оно было врагом всего трудящегося крестьянства, а тем более крестьянской бедноты.
Крестьянские восстания против помещиков, прокатившиеся грандиозной волной по всей России, были направлены не только против помещичьего класса, но против всех классов и партий, с которыми боролись большевики.
Помещики, буржуазия, кадеты, эсеры, «народные социалисты»[47] и меньшевики потеряли к концу лета 1917 г. всякое доверие трудящегося крестьянства.
Крестьянство не стало ждать разрешения земельного вопроса Учредительным собранием именно потому, что эти классы и партии явно проводили контрреволюционную политику в земельном вопросе. Восставая в Пензенской губернии против помещиков, крестьяне в то же время подняли борьбу против эсеровских и кадетских властей. И не
