Никто иной, Артур Шопенгауэр писал: «Мир как воля и представление», если читатель также получил выгоду из Вед, посредством Упанишад, в моих глазах наибольшая привилегия, которая все еще может претендовать на Молодой век, прежде чем все предыдущие века. Если бы, тогда читатель получил свое посвящение в первобытной индийской мудрости, и получил его с открытым сердцем, он был-бы подготовлен наилучшим образом для слуха и понимания. Это не будет звучать ему странным. А для многих других, гораздо менее неприятным, потому что, если бы это не звучало тщеславно, утверждаю, что каждое из обособленных заявлений, которые составляют Упанишады, может быть выведено в качестве необходимого результата от фундаментальных мыслей, которые я должен изложить, хотя сами эти вычеты непосредственно не находятся там. Он добавил, в предисловии, «Как Упанишады дышать в течение святого духа Ведов! Как все, кто по знанию персидского и латинского языка стали знакомить с этой несравненной книгой, перемешивают в духе, до самой глубины души! Как каждая строка отображает его определенный и гармоничный смысл! С каждым предложением глубокие, оригинальные и возвышенные мысли возникают, и вся книга проникнута высоким, святым и искренним духом. Индийский воздух окружает нас с оригинальными мыслями родственных духов. И ох, как тщательно ум здесь промывают, чистым, от всех ранних, еврейских суеверий, и всей философий, что съеживаешся до этих суеверий! Читая перевод Упанишадов с персиского на французский он сказал – «Из всех работ мира, Упанишады самые удовлетворяющие и подъемные (за исключением оригинала на языке писателя) работы. Это было утешением в моей жизни, это будет утешением моей смерти!»
Тем не менее, британцы под руководством Уильяма Бентинка, 4 Герцога Портленда, и Генерала-губернатора Британской Индии в первой половине 19-го века, по рекомендации Томаса Маколея Бабингтона, собрали Закон английского образования 1835 года. Маколей произвел и распространил документ под названием «Минута на тему», утверждая, вывести образование на санскрите и на арабском языке. Следующие были его аргументы:
«Подводя итог того, что я сказал, я думаю, ясно, что мы не скованы Законом парламента 1813; что мы не скованы любым обещанием, высказанным или подразумеваемым; что мы свободны, использовать наши средства, как мы хотим; что мы должны использовать их в лучшее возможное обучение; что знание английского лучше, чем санскрита или арабского. Туземцы желают учить английский язык, и не желают учить санскрит или арабский язык. Эти языки не являются языками права, ни как языки религии, санскрит и арабский не славятся, для нашего взаимодействия, что возможно сделать из уроженцев этой страны тщательных и хороших английских гуманитариев и ученых, и что для этого наши усилия должны быть направлены.» Он также добавил: «Я беседовал здесь и у себя дома с мужчинами, отличающихся по своей квалификации в восточных языках, я никого не нашел среди них, кто мог отрицать, что одна полка хорошей европейской библиотеки стоит вся родная литература Индии и Аравии. Награды могут быть примерно эквивалентными в произведениях воображения – таких как поэзия, но, когда мы переходим от дел воображения на работы, в которых факты записываются, и общие принципы исследовательского превосходства европейцев становятся абсолютно неизмеримым.»
Это было рождение английского образовательного превосходства над индийским образованием.
Материализм и Церебрализм
Индия имела ряд социальных активистов и лидеров, но было очень мало реформаторов. Социально – интеллектуальная революция перестала быть давно в Индии, что делает ее застойной и статус-квоистом. Я чувствую себя неприятно, от того что среди всех веществ моего пользования сегодня, ни одно вещество не создано Индией. Я, вероятно, делаю жесткую посадку в мягкое место, и я не уверен, какая будет реакция на мои взгляды, когда эта книга выйдет в свет. Тем не менее, да. Мы, вероятнее всего, заднескамеечники истории. Большая рама, большая высота (считай – большое население), но мелкие исполнители.
Очень трудно быть 1,2 миллиарда большой страной и все же быть такими неуспеваемыми. Представьте себе, что мы ничего не создали в самых критических науках нашего времени:
Передвижение, Авто, Материаловедение, Современное Гражданское строительство, современное машиностроение, Компьютеры, сотовые телефоны, планшеты, мы не разработали ни одного машинного или софтверовского языка в Индии, мы ничего не создали в сфере электроэнергии или в космонавтике, как пионеры. Индия имеет не более чем несколько нобельских лауреатов, конечно, не соизмеримых с её размером.
Ручка, которую я использую, изобретена венгерским Ласло Биро, ноутбук на котором я печатаю изобрел американец Адам Осборн, доску позади меня изобрел американец Альберт Сталлион, сотовый телефон рядом с моим ноутбуком изобрел американец Мартин Купер, автомобиль который я использую – немец Карл Бенц, светоизлучающие диоды произведены японцом Сюдзи Накамура, вентилятор в моей комнате изобрел немец Филипп Диль, кабели, соединяющие мой ноутбук к разъему в стене россиянин Барон Павел Львович Шиллинг, разъём питания для моего ноутбука британец Джон Джозеф Ролингс, программы я использую американской компании Майкрософт, цемент который держит мой дом – британец Джозеф Аспдин, электрические часы на моем передней стенке изобрел Скотт Александр Бэйн, замок моей двери американец Линус Йель Младший. Что мы делали? – Мы использовали их всех, платя за них, нашими природными ресурсами – как материалами, так и интеллектом.
Важность этих чудес следует понимать с глаз орла. Все эти чудеса человеческой деятельности и техники, будь то научные (как автомобили) или социальные (как фейсбук), Книги и Интернет – все, что глубоко изменяло/влияло – существование и распространение человеческой расы, не «просто» материальные или «материалистические» вещи или, как некоторые цитируют их как «голый» меркантил. Я считаю их величественными и материальными способами сохранения и передавания мозгового потенциала человечества следующему поколению. Все эти товары, полученные от человеческого Превосходства наши интеллектуальные расширения, которые выживают нас и инструменты для передачи информации и потенциал следующему поколению, что делает их более выживаемыми. Человеческие достижения, которые проявляются в объектах социальной и физической науки и великих произведений искусств, являются общественным резервом ДНК (генетический материал). Это наша ДНК, вне нас. Это не Материализм – это Церебрализм.
Многие на востоке, включая Индию, считали товары, как «просто» материалистическиой экскурсией, в то время как предлагалась сосредоточиться на более глубоких внутренних философиях. Заявив, товары лишь как объекты для использования и комфорта. Это является грубым преуменьшением. Я смотрю на товары, как на объекты памяти для хранения человеческого интеллекта.
Индийцы уехавщие за границу преуспевали, но Индия стояла там, где она была. Несколько индийцев, которые сделали свой вклад в мировых достижениях, сделали это живя за границей Индии. Ради бога, пожалуйста, не указывайте Патанджали, или Арябхатта или Рамануджану или Вивекананд или С. В. Раман или Рабиндранат Тагор или Ганди М. К. – Я уверен, что большинство из нас не сможет назвать больше, из вышеперечисленных глобальных пионеров, которые жили и работали в Индии. Для здравомыслящих и рациональных лидеров, это уже давно должно было гудеть звоночком, если не громким зуммером. Но, к сожалению, мы продолжали жить в британском колониальном похмелье. Многие из наших лидеров в последнее время, на самом деле последователи, а не лидеры вообще. Два видных исключения я могу указать, за последние 100 лет это – Махатма Ганди и Свами Вивекананд, как мыслители-лидеры.
В 2012 году, или может быть в начале 2013 года я помню, как посещал открытие крупной политики (заметно и рационально сформулированной умным бюрократом), индийским министром, который, безусловно, был бойким говоруном, представляющий англоязычную элиту с колониальным похмельем. Мне выпала возможность сидеть в первом ряду, и задать вопрос министру. Я спросил, «почему правительство не открывает к использованию, государственные средства на НИИ в частные компании, которые вместе с госинститутами конкурировали бы за эти средства, как это делается в США, и многих европейских странах?» Его ответ был странным и касательным на мой вопрос. «Вы не можете сравнить Индию с США потому, что мы получили свободу только 60 лет назад.» Я мог видеть в его ответе, как и в его глазах, конформизм, голубинный элитарный, он счастлив в своей жизни, а пусть остальные идут к черту (решил не использовать правильное русское выражение). Я не видел в нем беспоконного человека или человек-в-спешке. Он передал нам индийцам в руки «lettre de cachet»8. Я чувствовал, что спросить ещё, что-то будет донкихотством. Я сел, закрыл рот на остальной части конференции, съел вкусный обед в пятизвездочном отеле Дели и вернулся на работу. Обед был лучшей частью всей конференции, кроме самой политики, которая была разумно сформулированной.
