Под вечер нас отпустили по своим номерам. Идти на море было уже поздно, поэтому наш небольшой сплоченный коллектив решил отметить наше спасение от неминуемой мучительной голодной смерти в пещере Аделита, а заодно помянуть безвременно ушедшего Константина в кафе. В поисках подходящего увеселительного заведения мы прошлись по вечернему променаду, заполненному праздношатающейся нарядно одетой публикой, от души радуясь простору, большому количеству света, чистому морскому воздуху, чего были лишены в пещере. В общем-то, можно было остановиться в любом кафе, в каждом из них было по-своему интересно, шли представления, дискотеки, работали аниматоры, и мы просто шатались, изредка останавливаясь, чтобы поглазеть на развлекающуюся публику. В одном кафе танцевали национальный каталонский танец «сардану», в другом на довольно-таки высоком профессиональном уровне отплясывали несколько престарелых пар на танцполе, в третьем шло огненное шоу, в четвертом играл ансамбль, и мужчина с удивительным голосом исполнял некогда популярные песни «битлов», в пятом аниматоры устраивали конкурсы. Да и на самом променаде было на что посмотреть: латиноамериканцы заплетали желающим особам женского пола (разумеется, за деньги) замысловатые косички, художники рисовали портреты, клоуны выдували огромные мыльные пузыри, из шариков скручивали зверушек. В конце концов мы выбрали небольшое и, как принято говорить, уютное кафе (хотя чего уж уютного может быть в заведении, где на улице сидит толпа людей, гремит музыка, а на танцполе теснятся пары?), сдвинули вместе два стола и расселись. Ресторанная пища была превосходной, мы набрали шашлыков, изготовленных по рецептам местных кулинаров, салатов, вина и пива.
Вечер удался на славу. Мы ели, пили, веселились, танцевали, говорили обо всем, но только не о найденном в пещере в замурованном гроте послании архидиакона с указанием места, где спрятаны сокровища Христофора Колумба. О ларце, казалось, все напрочь забыли или просто старательно избегали этой темы, из чего я сделал вывод, что никого сокровища адмирала не интересуют, и разыскивать их никто не собирается. Уже за полночь, когда заведение закрылось, мы все вернулись в отель и разошлись по своим номерам. Я принял душ, включил на самую слабую мощность кондиционер, чтобы не простыть, и уже собирался лечь в кровать, дабы наконец-то выспаться в чистой мягкой постели, но не суждено… в дверь постучали.
«Кого это там принесло?» – подумал я, раздражаясь. Чьей-то персоне хочется продолжения веселья? Я натянул шорты, вышел в прихожую, открыл дверь и с изумлением уставился на стоявшую в коридоре Александру Смольникову. Молодая женщина, одетая в белую юбочку и светлую маечку, была изрядно навеселе (впрочем, как и я после посещения кафе), взволнована и необычайно хороша.
– Я к тебе в гости! – нахально заявила Саша и протиснулась в дверь между мною и шкафом-купе.
– Ты одна? – поинтересовался я и на всякий случай выглянул в коридор – что-то ухажера Смольниковой нигде не видать.
– А с кем я должна быть? – якобы удивилась моя ночная гостья, будто не понимая, о ком идет разговор.
– С бойфрендом своим, Николаем Сильвестровым. Или он позже подойдет?
Смольникова отчего-то зарделась, а может, мне так показалось, просто от выпитого лицо у нее было румяным.
– Вот еще! – сказала она, проходя в номер. – Нужен он мне!
Я прикрыл дверь и двинулся следом.
– До сегодняшнего вечера был нужен и вдруг перестал требоваться. Что, разлад в отношениях произошел, и ты пришла жаловаться на него?
Саша плюхнулась на мою кровать и подпрыгнула на матрасе, будто проверяя его мягкость. С чего бы это?
– Ну, что я могу сделать, Игорь, – неожиданно капризно прогнусавила она. – Прилип ко мне, как банный лист. А он мне совсем не нравится, ни его манера поведения, ни физиономия, ни фигура. Но ты, я вижу, недоволен моим вторжением? Если так, то могу уйти…
Она чуть приподнялась, будто собираясь уйти, хотя уверен, в глубине души надеялась на то, что я ее остановлю.
Нужны ли мне проблемы с Сильвестровым? С этим рыночным торговцем, мужланом сиволапым? Думаю, нет. Я неопределенно пожал плечами и сделал шаг, как бы освобождая ей дорогу к двери.
Александра секунду раздумывала, обидеться и уйти или остаться, но, по-видимому, я требовался для каких-то одной ей ведомых целей, и она, вновь опустившись на кровать, фамильярно проговорила:
– Да ладно тебе! Хватит букой быть. Давай лучше что-нибудь выпьем. У тебя есть вино?
Вместо ответа я открыл холодильник, продемонстрировал его пустое нутро и захлопнул дверцу.
– Понятно, – разочарованно протянула Саша. – А жаль, что ты спиртного не держишь. – Ладно, обойдемся без него. Нам и так интересно будет пообщаться. Ты же не против?
Я снова пожал плечами. Что я, дурак, в конце концов, быть против, когда ко мне среди ночи пришла подвыпившая женщина и уже устроилась на моей кровати.
– Нет, конечно, – произнес я и присел рядом. – Давай тесно общаться.
Александра не отодвинулась, наоборот, прижала свое бедро к моему и, подняв на меня свои удивительно синие глаза, произнесла:
– Хочу еще раз сказать тебе спасибо за то, что спас нас – вывел из пещеры. Ты такой умный, честный, находчивый… Я очень рада тому, что мне посчастливилось познакомиться с тобой.
«Если она пришла ко мне среди ночи только ради того, чтобы поблагодарить за мой «подвиг», то я совсем не знаю женщин», – подумал я, приближая свое лицо к лицу Смольниковой. Она не отстранилась, продолжала с любопытством смотреть на меня и, даже подразнивая, выставила вперед губы, словно для поцелуя.
– Так отблагодари меня за мои старания! – насмешливо произнес я, обнял ее и стал водить ладонями по ее плечам, шее, щекам, затем мои руки скользнули ниже, вытягивая из юбочки майку и таща ее кверху. Глаза Саши закрылись, она со стоном завалилась на кровать, а я лег рядом. Мои губы заскользили по ее тонкой нежной шейке, коснулись мочки уха, прошлись по плечам, по ложбинке между грудями. Руки тоже не оставались без дела. Я на ощупь снял с нее туфельки, которые со стуком упали на пол, затем принялся гладить все ее тело, ноги с маленькими ступнями, икры, бедра…
…Было три часа ночи, когда я, выжатый, как половая тряпка, лежал, раскинув руки и ноги на кровати, и с безучастным видом наблюдал за тем, как на стеклянной матовой стенке между ванной и комнатой, как в театре теней, двигается силуэт Саши, принимающей душ. Я был опустошен, но тем не менее счастлив, полон тихой нежной радости и грусти. Спасибо Господу…
Несколько минут спустя Саша вернулась из ванной, с холодной после прохладного душа кожей, мокрыми кончиками золотистых волос, с сияющими глазами и с притаившейся в уголках рта иронично-загадочной улыбкой, и присела рядом со мной на кровати.
