часто. Всё придумывали новые способы, как врагов своих обставить. Но непросто это придумать. Надо… кхм… много экспериментов провести. И… кхм… скажем так… Иногда что-то удаётся, но не очень удачно.
— Я неудачный результат экспериментов, которые ставили надо мной в лаборатории?
— Да, — кивнула женщина с задержкой, теперь смотря строго на меня. — Иногда один род берет в плен членов другого рода. Преимущественно детей. Это запрещено законом, но времена сейчас лихие. После того как последний князь пал, некому следить за порядком.
— А на войне все средства хороши. Если у тебя совести нет, — добавил Сергей.
— Что мне делать с этим?
— Патологических отклонений я не обнаружила. Опасных тенденций тоже. Такое чувство, будто твой организм всё никак решить не может. То ли ему развиваться дальше, как того хотели те, кто ставил эксперимент, то ли законсервироваться.
— Что это значит?
— Консервация — это такое умное слово, обозначающее мучительную смерть.
Прекрасно. Найду всех Коршуновых и убью жесточайшим образом.
— Как-то можно помочь организму, чтобы он сделал правильный выбор?
— В твоём случае скорее да, чем нет. Пойми, тут нельзя дать гарантий. Неизвестно, что с тобой делали. Это ведь эксперименты… — стушевалась Ольга.
— Понятно. Так как мне быть?
— Давать посильную нагрузку… Нужно обеспечить твоему организму стресс, чтобы он начал развиваться и интегрировал все те изменения, которые в нем произвели.
— Иначе говоря…
— Иначе говоря, я попрошу мужа, чтобы он составил для тебя изматывающую программу. С учетом твоей общей слабости. А сама буду присматривать и следить, чтобы процесс не зашёл куда-то не туда. Сегодня отдыхай, а завтра начнёте.
Так начался новый цикл в моей жизни, в котором я стал изучать возможности организма, получив то, что хотел.
* * *
Первая неделя свелась к коротким пробежкам и легким разминкам. Этого хватало, чтобы нащупать предел организма. Как только я чувствовал усталость, сразу шёл в дом, где меня осматривала Ольга. По косвенным признакам я сделал вывод, что она обладает какой-то силой. Ничего конкретного я заметить не смог, но слишком многое она видела и понимала, просто осматривая.
— Вы целитель?
— Немного, — нехотя ответила женщина. По её нахмуренным бровям видно было, что она не хочет говорить даже такому молчаливому типу, как я. Но, видимо, она заметила в моих глазах жгучее любопытство, поэтому всё же ответила: — Я не полноценный целитель, а полевой. Закрыть рану или провести диагностику смогу, а что-то более серьезное — уже нет.
— А почему?
— Это бестактный вопрос, юноша!
— Простите. Я не разбираюсь в этом.
— Как же ты жил, если не знаешь элементарных вещей?
— В смирительной рубашке.
От этих слов она дернулась. Эх, не хотел задеть. Мне явно не хватало социализации.
— Простите, — повинился я.
— Это ты прости. Уровень целителя зависит от врожденных способностей и обучения. У меня слабый дар и не было средств на обучение.
— А где этому обучают?
— У тебя есть дар?
— Не знаю.
— Хм… Если проявится что-то, приходи, расскажу, как быть. А учат этому в специальных школах. Но сейчас с этим трудно. В стране… война только недавно затихла. Да и то не везде.
— Что за школы?
— Да уж не обычные. Надо бы, кстати, заняться твоей учебой.
— Может, не стоит? — напрягся я, чувствуя подвох в её словах.
— Поговори мне!
Да уж. Ольга кротостью нрава не отличалась.
Спустя неделю наблюдений она вынесла вердикт: нагрузки можно повышать, небольшая усталость нестрашна.
* * *
Легкое движение рукой — и двух комаров размазало по коже. Мелкие ничтожества. Я и не подозревал, что живой лес может быть таким подлым. Обойдя лужу после дождя, аккуратно отодвинул ветку и двинулся дальше.
Зима долго боролась за свои права, но уступила. А там и лето настало. Зверья в округе расплодилось ужасающе много, а Ольга заявила, что с повышенными нагрузками мне нужно улучшенное питание. Достать его в магазинах на скромные доходы семейной пары не вариант, поэтому Сергей начал учить меня охотиться.
Не то чтобы я не умел… Но делать это в лесу, который я видел в первый раз в жизни, было трудновато. Много нюансов: как двигаться бесшумно, как не оставлять следов, как находить звериные тропы. А самое интересное — где искать ягоды и грибы. Последние мне не очень нравились, а вот первые я оценил по достоинству.
Первые два месяца лета мы стабильно уходили на сутки пару раз в неделю. Проверяли силки, собирали дары природы и добывали по несколько туш местного зверья. В последний месяц лета я добился разрешения ходить в одиночку. Сначала далеко не забредал, но после того, как притащил три волчьих шкуры, уровень доверия и уважения ко мне подрос. Волки попались самые обычные. Не те, кого называют зверями. Если бы такие встретились, то вместо уважения и доверия я бы скорее нагоняй получил за неоправданный риск. А может, и нет. Скоро проверю.
Сегодня шёл второй день моего похода. Я напал на тот след, который давно искал. Пришлось отмотать несколько десятков километров от жилья, чтобы найти его. Зверь, встречи с которым я так желал, избегал большого скопления людей и считался довольно редким.
Пока мы ходили, Сергей мне не одну лекцию прочитал. С животным миром всё было просто. Ольга достала мне учебники по биологии, и оттуда я узнал, как выглядит обычная фауна. Поразительное многообразие. Другое дело — звери. Эти твари сильно отличались от обычных животных. Информацию про них в школьных учебниках не найти, да и в обычной библиотеке не прочитать. Но каждый, кто выбирался дальше обжитых земель, а Сергей имел соответствующий опыт, разбирался в вопросе.
Я, когда с морозным волком столкнулся, не понял, что он какой-то особенный. Крупная зверюга с голубой шкурой, вокруг которой кружат снежинки. Мало ли что в чужом мире есть? Я заметил зверя заранее, когда тот стоял на опушке и оглядывал чащу. У меня было больше двух минут на подготовку. Волк подходил медленно, не спешил нападать. За что и поплатился. Я пронзил его ледяной сосулькой. Снять шкуру было сложнее, чем убить. Но начал я не с этого. У твари оказались горячая кровь и внутренности. То, что меня спасло. Будь иначе, вышел бы знатный облом, и неизвестно, как сложилось бы дальше.
Наверное, у зверя отличная терморегуляция или особая шкура, позволяющая держать тепло внутри и усиливать холод снаружи, не замерзая от своих же действий. Шкура точно особенная. Она меня потом очень хорошо от холода уберегала.
Тогда я о физиологических особенностях необычных зверей не думал. Замерзшими пальцами пытался чертить простые печати, чтобы
