К середине 1980-х годов в рамках принятого проекта было выполнено 8 диссертационных работ, и в целом на новый более высокий уровень поднялось исследование периода 1939–1945 гг. в ряде университетов страны и в военно-научном центре финской армии.[207] Кроме того, успешная реализация проекта «Суома» позволила, несмотря на имеющиеся различия во взглядах ряда финских историков, достигнуть определенного единства на платформе реалистического отражения событий второй мировой войны, осуществить издание трехтомного труда «Нация в войне».[208]
Отличительной особенностью этой фундаментальной работы явилось то, что в ней были представлены новые положения и выводы, изложенные в 1970–1980 гг. финскими историками, которые стремились сделать ее содержание ярким и интересным для широкого круга читателей. Сам факт того, что в большой коллективной работе были объединены усилия историков с далеко не одинаковыми взглядами и оценками событий войны, свидетельствовал о процессе сближения их позиций. Во всяком случае чувствовалось, что приверженцы концепции А. Корхонена уже не были столь консервативны в своих суждениях и заключениях, как это проявлялось прежде, а представители либерального направления к ним не проявляли нетерпимости. Оценивая позицию финского руководства, вовлекшего страну в войну, автор проекта О. Вехвиляйнен сделал важное признание, особо подчеркнув, что Финляндия не шла к началу войны «с закрытыми глазами».[209]
Тем не менее в завершенной большой работе лишь частично затрагивалась проблема вступления Финляндии во вторую мировую войну. Дальнейшим ее изучением занимались прежде всего те исследователи, которые в 1970-1980-е годы придавали особую важность глубокому анализу событий «межвоенного периода» 1940–1941 гг. Среди рассматривавшихся тогда вопросов особое внимание привлекало не то, насколько сознательно Финляндия шла к новой войне, а когда конкретно она примкнула к Германии, оказавшись соучастником готовившейся агрессии против СССР и было ли то действительно следствием «советской военной угрозы».[210] Именно эти аспекты оказались в центре внимания таких уже хорошо известных историков как Мауно Ёкипии и Охто Маннинен, а также Маркку Реймаа.
Несомненный интерес, в частности, вызвала тогда книга Маркку Реймаа «Между деревом и корой. Второе правительство Рюти (27.3-20.12.1940) перед внешнеполитической альтернативой».[211] Автор этой работы почти десять лет посещал семинары профессора Л. А. Пунтила. Вместе с тем на формирование его взглядов большое влияние оказали такие видные финские историки, как К. Корхонен, X. Сойкканен и Ю. Суоми.[212] Серьезное воздействие на творчество М. Реймаа также оказало и то обстоятельство, что он затем работал в Министерстве иностранных дел Финляндии, где его изыскания, надо полагать, встретили поддержку.
Деятельность М. Реймаа в качестве сотрудника МИД позволяла ему не только вникнуть в особенности дипломатической работы, но и достаточно подробно познакомится с архивными фондами Финляндии, Швеции, Германии и Англии, что стало фундаментом его исследования. Сам же хронологический отрезок времени весны-зимы 1940 г., который М. Реймаа серьезно изучал, являлся весьма важным периодом, поскольку он во многом определил последующий внешнеполитический курс Финляндии. В частности, автор указывает на вполне осознанные действия финляндского руководства и подчеркивает, что «отношения с Германией развивались на протяжении всего этого времени и дали положительные результаты».[213]
Появление книги М. Реймаа совпало с весьма оживленной дискуссией, которая развернулась на страницах ведущего финского исторического журнала «Хисториаллинен Айкака-ускирья», между профессором М. Ёкипии и в то время доцентом О. Манниненом по поводу политики финского руководства, приведшей Финляндию к войне.[214] Причем обе стороны выражали, как можно было понять из публикаций, неприятие известной теории А. Корхонена.[215]
Именно тогда Мауно Ёкипии уже активно вел исследование периода вступления Финляндии в 1941 г. в войну. Созданный им капитальный труд «Рождение войны-продол-жение» был издан в 1987 г.[216] Эта работа получила заслуженное широкое признание и в самом конце 1990-х годов была переведена с некоторыми сокращениями на русский язык.[217] Автор писал в предисловии к российскому изданию: «Своими корнями это исследование уходит к большой дискуссии о "теории сплавного бревна"… Моя первая статья из этой области увидела свет в ежегоднике, издаваемом учителями истории (1975)… Впоследствии практически ежегодно публиковалось что-либо новое».[218]
Действительно, как справедливо писал об этой книге эстонский историк Херберт Вайну, автора отличала исключительная «научная добросовестность» в изложении той части событий, где он до мельчайших деталей описал подготовку к вступлению Финляндии в войну и ввел в научный оборот «весомые аргументы против теории "плывущего бревна"».[219] На основе документов было четко показано, как конкретно осуществлялось сотрудничество генеральных штабов, а также взаимодействие вооруженных сил Германии и Финляндии при подготовке к агрессии против СССР. М. Ёкипии старался ничего не лакировать, вскрыв суть договоренности, закрепленной оперативным планом нападения на Советский Союз. Он заметил: «Тот, кто и после этого пожелает остаться на старых позициях, должен сначала задаться вопросом, почему архивы переполнены документами, на основании которых создается новая, более динамичная и более критическая, нежели чем ранее, картина».[220]
Однако вызывает удивление то, что в этой работе М. Ёкипии все же не отказался от прежнего утверждения, сохранившегося со времени введения его официальной финской пропагандой, о том, будто бы именно Советский Союз «начал в июне 1941 г. войну против Финляндии». В силу такого объяснения ее, как «оборонительной» с финской стороны, утрачивалась сама логика правдивого и обстоятельного анализа предшествующих событий, предложенного М. Ёкипии. При переиздании книги на русском языке автор не использовал и открывшиеся для исследователей российские архивные документы, чтобы сделать более взвешенный научный вывод.
Здесь же коснемся и приковывающей внимание непоследовательности, наблюдающейся в изложении событий участия Финляндии во второй мировой войне другого финского историка профессора Охто Маннинена. Для этого обратимся к ряду его работ.
В 1980 г. он опубликовал весьма интересную книгу «Контуры Великой Финляндии. Вопрос о будущем и безопасности Финляндии в политике Германии 1941 г.».[221] Важным в ней было признание, что у финского руководства существовали замыслы расширить территорию Финляндии за счет Советского Союза.[222] Иными словами, это означало, что финское руководство готовилось не к оборонительной, а к захватнической войне.
Но далее сказанное выше не получает своего развития в работах О. Маннинена, когда он уже излагает цели Финляндии в войне. Это прежде всего видно по опубликованной в 1987 г. многотомной истории страны, где был помещен его раздел «Финляндия во второй мировой войне».[223] Здесь его оценки практически не отличаются от трактовок предшественников, описывавших события войны.
Заметим, что уже 1980-е годы Маннинен выдвигается в ведущие историки военного периода и становится главным редактором исторического журнала. Ежегодно о событиях 1939–1944 гг. он публиковал целые серии статей в научной периодической печати. В военном журнале «Сотиласайкака-услехти» он регулярно выступал с краткими публикациями о своих новых изысканиях о войне. С другой стороны, благодаря знанию русского языка О. Маннинен пользовался российскими источниками и прежде всего документами ряда российских архивов.
Оценки событий в этих работах Охто Маннинена в целом соответствовали установившимся в Финляндии трактовкам периода второй мировой войны. В частности, присутствует и тезис о «советской угрозе», которая, по его мнению, подтолкнула Финляндию к «братству по оружию» с фашистской Германией. В результате этого он выборочно использовал те источники и публикации некоторых российских авторов, которые соответствовали его концепции,[224] что сказывалось на сути его исследований.
Таким образом, ошибочным было бы считать, что консервативные взгляды отдельных финских авторов в новых условиях уже полностью уступили дорогу реалистическим оценкам. Модифицируя концепцию так называемого «сплавного бревна» в финской историографии, сторонники Корхо-нена стали тогда представлять внешнюю политику Финляндии рассматриваемого периода в виде «управляемой лодки», двигавшейся в русле германской политики. Управляемость же ею понималась в смысле решения сугубо своих целей в войне, когда требовалось «миновать пороги и уметь заблаговременно при приближении их правильно определить соответствующий курс».[225] По словам военного историка Анси Вуоренмаа, когда «Финляндия с помощью Германии стремилась проплыть мимо "советских рифов"», то «лодка, оказавшись во власти волн в русле огромного течения, становилась неуправляемой».[226] Так, теория «сплавного бревна» несколько видоизменилась и предстала уже в качестве «полууправляемой лодки».
