— На днях нам нужно что-то сделать с этим, — говорит он.
Я уверена, он прав.
Всё заканчивается так же быстро, как и началось. Я возвращаюсь в настоящее. Мне холодно, и я тяжело дышу, стоя на тротуаре. Каждая частица меня трясётся. Я моргаю, смотря на Адама и понимая, что наши руки всё ещё соединены.
— Я вспомнила кое-что, — говорю я. — Кое-что о тебе.
Выражение лица Адама такое интенсивное, что, клянусь, могло бы зажечь небольшой город.
Я чувствую его взгляд, касающийся самых потаённых уголков моего тела. Я не знаю, рассержен он или счастлив, или, возможно, то и другое, но когда он подходит ближе, я забываю, где я. Чёрт возьми, я забываю, кто я.
— Я не могу понять тебя, Хлоя, — говорит он мягко. Качая головой, он поднимает руку и перебирает кончики моих волос. — Я совсем тебя не понимаю.
Я чувствую восхитительный вес его руки на моём лице на протяжении одной захватывающей секунды. Он отпускает меня и поворачивается обратно к дороге, просовывая руки в рукава своей куртки. Я жду, что он сейчас уйдёт, но он не уходит.
— Ты идёшь? — спрашивает он.
— Что?
— Пошли. — Его голос звучит наполовину отвлечённо, как если бы он до сих пор держал руку на моём лице с обещанием большего в глазах. — Провожу тебя домой.
Глава 7
Родители отрываются от просмотра новостей, когда я вхожу. Мама плакала. Снова. Жизнь в этом доме до того становится похожей на мелодраму, что я ожидаю услышать печальную музыку каждый раз, когда покидаю комнату.
Мама выдавливает яркую улыбку, но меня этим не обманешь. Она плакала каждую ночь на протяжении недели после того, как мне диагностировали панические атаки и тревожное состояние. Сейчас у них даже нет названия тому, что со мной происходит. Если подумать, чудо, что она не сидит в комнате с мягкими стенами, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Эй, Хлоя! — Она старается быть радостной. Она ужасная актриса. — Мэгги была готова поговорить?
— Мы говорили в течение минуты.
— Ну, это лучше, чем ничего, — говорит она. — Так как ты…
— Как твоя голова? — спрашивает папа, заполняя паузу.
Мама пинает его под кофейным столиком. Как будто мне всё ещё шесть лет, и я этого не замечу. Возможно, вскоре они начнут писать слова, которые не хотят говорить вслух передо мной.
— Замечательно, — отвечаю я. — Я чувствую себя лучше.
— Правда? — спрашивает мама.
— Правда.
Это было правдой перед тем, как я зашла сюда. Гораздо проще не думать о ваших надвигающихся проблемах с психикой, когда вы заняты одержимостью тем, сколько раз рука парня задевает рукав вашей толстовки. Адам особо не разговаривал, но просто осознание, что он рядом, очень отвлекало.
— Ты как будто покраснела, — замечает мама. — Надо было тебе взять машину.
— Холодный воздух ещё и свежий воздух. — Я пожимаю плечами. — Я пойду наверх. У меня много домашки, и пора бы начать ее делать.
— Ты не хочешь немного поужинать? — спрашивает мама, практически выворачивая себя наизнанку, чтобы не отрывать взгляда, когда я прохожу за диваном.
— Я поужинаю, но чуть позже, — говорю я, поднимаясь сразу через две ступеньки.
Я не хочу есть.
Я хочу со всем разобраться. С исчезновением Джулиен, с моим причудливым неприятием Блейка и неуместной одержимостью Адамом, с этой сильной путаницей с Мэгги — со всем этим.
Дверь моей спальни мягко захлопывается за мной. Я включаю радио на будильнике. Я научилась этому трюку из статьи в журнале «Психология Сегодня». Музыка облегчает частную жизнь. Многие люди (читай: родители) не будут заходить к вам без предупреждения, если у вас включено радио.
Полезный совет, если не хотите быть застигнуты врасплох.
Я открываю ноутбук и съёживаюсь от картинки на заставке. Блейк и я, с переплетенными вокруг плеч и талии руками.
Это тревожит. Раньше я часами могла грезить о нашей свадьбе, рисуя его имя в своих блокнотах. Сейчас всё, что напоминает мне об этом парне, вызывает лишь отвращение.
Ещё один пункт в списке того, что не имеет абсолютно никакого смысла сейчас.
Я открываю закладки в интернет-браузере, затем проверяю Фейсбук, Твиттер и пару других случайных сайтов. Немного сюрреалистично видеть всё то дерьмо, о котором я болтала. Сначала я даже не читаю. Не совсем. Это как окунуться в ледяной бассейн. Я понемногу приближаюсь к этому, останавливая курсор на картинках профиля и датах.
Судя по всему, я была заядлым интернет-пользователем всё лето. Приблизительно до середины сентября. После этого… абсолютное радиомолчание.
Это реально жутко, просматривать посты и обновления статусов. Хотя я должна заметить, я не чувствую себя Джеймсом Бондом, как надеялась. И если все мои посты такие скучные как эти, мне и правда стоит начать жить нормальной жизнью. Или хотя бы выдумать такую.
Я снова прокручиваю ленту активности за последний месяц, ища что-нибудь пугающее. Или дьявольское, что даже интереснее.
08/02: Просматриваю почтовый ящик. Где мои оценки?
08/06: Шестьдесят дней без кофе. Мне пора выдать медаль
08/17: Серьёзно? До сих пор нет оценок. Гхх.
08/20: Новые джинсы + новые ботинки = я с нетерпением жду холодную погоду.
08/24: Блейк купил мне маргаритки. Просто так. Не правда ли это мило?
08/24: Ладно, не так уж мило. Блейк получил свои оценки за Академический тест (до смешного хорошие). Цветы = упреждающие извинения за мои предположительно плохие оценки. Если они когда-нибудь появятся.
08/25: Вот они! Вот они! Вот они! И… я боюсь открывать их.
08/25: 2155 *умираю*
09/09: Вторая неделя в выпускном классе и до сих пор без кофе. Получите, скептики!
09/13: Подсчитываю дополнительные затраты по четвёртому проекту. Пока всё идет хорошо. Будем надеяться, университетские шишки согласятся.
09/18: Я так взволнована по поводу вечеринки в эти выходные. По-любому уговорю Блейка прийти на неё!
Я прокручиваю ленту, чувствуя, как лицо сворачивается, словно скисшее молоко. Как будто я была увлечена духом учебной успеваемости. Последняя запись была самой плохой. Когда, черт возьми, я начала говорить чушь вроде «по-любому»?
Курсор замирает над этим словом, и я хмурюсь. Я не могла сказать такого. Мне плевать, что случилось со мной за последние шесть месяцев. Я могу представить себя говорящей какую-то абсолютно глупую чушь, но не это. Ни в одной из вселенных, о которых я могу подумать.
Это просто… неправильно. Это как будто кто-то, кого я совсем не знаю. Незнакомка. Такая же незнакомка, которая улыбается мне с дюжины фоток, о съёмке которых я не помню? Возможно.
