встрял в разговор молчавший до этого Роберто Доа, — я конечно, не такой философ, как вы, но вот что я скажу: мы все здесь, а наш родной дом где-то там остался со всеми проблемами того мира. И может, неспроста все так повернулось. Да и не может уже нас касаться то, что происходит или произойдет там. Как бы это больно ни звучало, но мы можем об этом лишь рассуждать и не в силах что-либо изменить. Это всего лишь жизнь, сынок, — обратился он уже к Кальвадосу, — и ты слишком много переживаний берешь на свою душу, как камни висят они на твоей шее. И камней прошлого уж очень много у тебя осталось, гляди чтоб не утянули ко дну. Сбрось их, живи здесь и сейчас! Не стоит разрываться на два мира...
У Кальвадоса не нашлось слов. Он лишь крепче сжал кружку и сделал глоток пива. Захотелось выпить чего-то покрепче. Здоровяк Доа прав, к чему философия, если жизнь все равно не позволит применить ее в деле. Слова так и останутся словами, а там, где-то далеко погибнет планета, а может и две. Или больше? Во Вселенной и раньше рождались и погибали целые миры.
Напиться-таки удалось. С охрипшим голосом, опухшими глазами и раскалывающейся головой он все же сделал усилие и вышел провести «аглицких чистильщиков» на следующее утро. Они были не в лучшем состоянии, но дорога не ждет. Утро оказалось свежим, ветерок даже был холодным и хмель быстро выветривался, оставляя ему головную боль.
— Ну, бывай парень! — Роберто уже взгромоздился на коня.
Остальные члены команды также расходились к лошадям, пожав Кальвадосу на прощание руку.
— Пиши если что, — лишь ир Алессоро выглядел как всегда безупречно, — а лишнего не бери в голову, тебе забот и так хватит.
А забот действительно хватало и как только англичане скрылись за воротами, Кальвадос пошел снаряжаться на дежурство на вышке, отгулы закончились и пора работать. Правда работать приходилось на благо чужого мира, но главное — есть польза хоть кому-то.
Глава 4
Ковер осенних листьев тихо шуршал под ногами. Как он ни старался не шуметь в лесу, из этого мало что получалось — то под ногой хрустнет, то не успеет увернуться и получит веткой по лицу, разве что не ломился сквозь лес как медведь.
Замерев на месте Кальвадос прислушался.
Справа раздался шорох, будто кто-то тихо ступал по листьям, оглянулся — никого. Странно, не послышалось же... Теперь шорох был сзади, он резко повернулся и успел заметить, как падающий с дерева лист приземляется на такие же опавшие в эту осеннюю пору листья, отсюда и получался такой легкий шорох. Фух, с души отлегло — никто не крался, это листья шумели. Небо окрасилось блекло-серым, каким-то грустным цветом, солнце практически не просвечивало сквозь эту однородную серую массу и даже ярко-желтые и красные листья от этого словно теряли свои краски.
Вокруг лишь стена деревьев, все знакомые ему тропки остались далеко позади, как и все друзья и сослуживцы. Его навязчивая идея попытаться найти дверь в свой мир пока обернулась тем, что он заблудился.
С тех пор как из дыры вывалился Мэл Ко и рассказал патрульным о будущем Земли, Кальвадоса мучили кошмары. То ему снилось, как он возвращается домой, а там мать и отец сидят подключенные к громадине рабочего кресла, а он все дергает провода, клацает на кнопки и рычажки, но они не просыпаются.
А бывало, снилось, что он бредет по пустошам, заваленным старым мусором, жутко хочется пить, он открывает флягу, а там лишь маслянистая жидкость вместо воды. И над всем этим витало призрачной дымкой сожаление, грусть от того, что ничего не изменить, чувство вины, что не попытался даже помочь родному миру.
Изо дня в день, просыпаясь в холодном поту, он начал было подумывать, что эти сны похожи на ментальную атаку, как это произошло в Солодках с маниакально настроенным Россо Броли. Но, поделившись все-таки своими переживаниями по этому поводу с ир Гролсом, у которого имелся дар убеждения, очень связанный с эмпатией он выяснил, что на него никто не влиял и появление этих снов обусловлено лишь его собственными мыслями.
Со временем Кальвадос решил, что стоит по крайней мере попробовать вернуться домой. И если он пришел через эту дверь, то почему б не выйти через нее? Осталось лишь добраться до дыры и воспользоваться удобным случаем. Вот только до сегодняшнего дня ничего не получалось. А сегодня он сам все испортил, потому что заблудился! Утешало то, что зверья в лесу хватало, а под ногами то и дело попадались съедобные грибы, встречались и места, где росли дикие яблони, груши и сливы. А полчаса назад он прошел через ползучие заросли какой-то лесной ягоды, запамятовал название.
В общем, голодным не останется, если придется провести в лесу несколько дней.
Кальвадос остановился и попытался разглядеть солнце Варидии через блекло-серое небо, чтоб как-то сориентироваться. Уже давно патрульные выяснили, что дыры тут чаще всего открываются в одной и той же лесной зоне и изредка за ее периметром. Стоило лишь добраться до тех мест. И что мешало ему ехать по тропе? Нет же, решил для себя, что его скоро кинутся искать, а там и отговорят от бредовой затеи или, чего еще хуже, — посадят под замок от греха подальше.
Вот и пришлось оставить Фурма на тропе, а самому продираться через лесные заросли и буреломы. Интересно, скоро ли его хватятся? Обычно, патрульные и мужики из поселения на охоту выбирались с утра и до самого вечера. Он также выехал в лес с рассветом, сославшись на то, что заскучал очень и хочет хоть зайца подстрелить, чтоб развеяться. Ну, значит, у него
