Читаем без скачивания Флавиан. Жизнь продолжается - Александр Торик

— Хм! Однако! Интересный вопрос! Наверное, всё-таки Евангелие… Христос, с Его учением, морально мне более понятен и близок. Он, бесспорно, был харизматической личностью, Автором высочайшего нравственного учения, далеко опередившего своё время! Но не Богом!

— Почему?

— Да потому, что если бы Он был Богом, Он непременно услышал бы горячие молитвы моей сестры, я ведь слышу, как она ночами плачет за стеной и молится; и по её глубочайшей вере уничтожил бы эту проклятую гадину в моём лёгком, из-за которой я вскоре должен буду огорчить Алю своей смертью! Скажите, где же тут Его любовь и Божественное всесилие? Ведь Аля абсолютно искренне и глубоко верует Ему?

— Профессор! Вы когда-нибудь видели записочки, которые подают на поминание в церкви?

— Видел, конечно, сестра их регулярно распечатывает на моём компьютере!

— Вы помните, как они озаглавлены?

— Ну, как же — одна «О здравии и спасении», другая «О упокоении»! Сейчас она меня в первой записывает, скоро будет записывать во второй, вслед за родителями…

— Профессор! Ещё раз обратите внимание на заглавие — «О ЗДРАВИИ И СПАСЕНИИ».

Христос безусловно, слышит вашу сестру и исполняет её молитвенную просьбу! Просто иногда, как ни прискорбно, ЗДРАВИЕ со СПАСЕНИЕМ бывают не сочетаемы, и тогда Христос исполняет более важную просьбу, то есть — просьбу о СПАСЕНИИ.

— Так, по-вашему, Христос, любя меня и мою сестру, заставляет меня умирать от рака, чтобы этим меня же и спасти? Интересная мысль! Спасти от чего же?

— От вечной смерти. От вечного мучения. Христос вынужден был поставить вас перед смертным порогом, чтобы вы отвлеклись, наконец, от своих научных изысканий, ставших для вас почти религией, и задумались бы о проблеме, избежать решения которой ещё никому не удалось, — проблеме взаимоотношений со своим Творцом. Чтобы вы, наконец-то, задали себе всерьёз самый главный для человека вопрос — есть ли Бог? И нашли на него ответ.

Ведь даже если вам неожиданно привезут сегодня какое-нибудь новейшее лекарство и все метастазы исчезнут, и неизбежность близкой смерти пропадёт, сама проблема в принципе не снимется. Она только отодвинется на десять лет, на пятнадцать, на тридцать!

— Ну, столько не живут!

— Да хоть бы и жили! Да хоть бы только вы один столько и прожили бы! И что? Через тридцать лет вы, профессор, встанете перед той же проблемой — необходимостью умереть. Против вашего желания, против вашего понимания, против всего вашего естества — умереть! И никакие врачи и лекарства не смогут вам уже добавить времени жизни.

Что вы будете делать тогда? Лихорадочно цепляться за жизнь, искать всё новых отсрочек от встречи с неизбежным? Или, в горделивом отчаянии, прибегнете к современному ритуальному самоубийству — эфтаназии?

Или, может быть, хоть тогда попытаетесь успеть найти ответ на вопрос: что же там — за гранью этой земной жизни? А вдруг там что-то есть? А вдруг это Что-то — Бог? А вдруг священники знают о Нём то, чего не знают светские учёные?

Ну, а если не успеете? Если окажетесь неподготовленным к самому важному в жизни экзамену, на подготовку к которому давалась целая жизнь?

Ведь проблема не в смерти самой по себе, какой бы мучительной или «лёгкой» она ни была, проблема в том — концом или началом она является? Многие были бы счастливы, если бы большевистско-материалистический постулат о том, что «сознание — функция материи» оказался правдой. Ибо для них было бы намного лучше погаснуть, как выключенная лампочка, и уйти в небытие, уснуть сном без сновидений, чем, пройдя сквозь дверь смерти, столкнуться с иной реальностью, реальностью вечности. Да ещё и такой вечности, в которой придётся вечно расплачиваться за всё содеянное в промелькнувшей, словно искра, земной жизни.

Мой вам совет, профессор, совет «профессионала», можно сказать, — не тяните с поисками ответа на этот самый важный вопрос в жизни каждого человека — о Боге. У вас, по крайней мере, есть обещанные вам врачами полтора-два месяца жизни. Разбойник на кресте спасся за минуту, и Церковь величает его «Благоразумным». А ведь в отличие от вас, профессор, он был даже неграмотным.

А для того, чтобы разобраться в этом вопросе, как и в любом другом, относительно которого существуют разные мнения, необходимо просто — честно рассмотреть и объективно взвесить все точки зрения, в данном случае, как материалистическую, так и религиозную. Если же вы, ознакомившись лишь с аргументами материалистов, приняли их на веру и сочли за истину, то вы не имеете права считать себя неверующим.

Вы самый настоящий верующий материалист, можно даже сказать — фанатик, так как только слепой фанатизм отказывается от честного рассмотрения аргументации точки зрения оппонента. И, уж тем более, такой подход ненаучен, вам, как профессионалу в научной области, это должно быть ясно.

В основе большинства отказов от серьёзного рассмотрения проблемы бытия Бога лежит элементарное нежелание того, чтобы Бог существовал! Ибо тогда надо менять жизнь в соответствии с фактом бытия Божьего и Его законов. А ведь как хочется жить в своё удовольствие, грешить и не нести за это никакой ответственности! При таком внутреннем настрое «религия атеизма» подходит идеально!

Хотя, более чем за полтора столетия формирования так называемого «научного атеизма», до сих пор не создано и не найдено ещё ни одного хоть сколько-нибудь приемлемого аргумента, подтверждающего отсутствие Бога. Напротив, аргументов и фактов в пользу бытия Божьего — неисчислимое множество. Не бойтесь же рассмотреть их.

Не бойтесь потерять удобство уже сложившегося на доверии к чужим материалистическим измышлениям мировоззрения. То, что вы обретёте взамен — неизмеримо прекрасней: Истина. И счастье жизни с Богом. Вечное счастье в вечной Жизни!

Флавиан умолк. Профессор тоже молчал, опустив голову и прикрыв веки. Я осторожно, стараясь не звякнуть и не хлюпнуть, прихлебнул из красивой чашки остывший чай.

Профессор открыл глаза.

— Отец Флавиан! Что вы можете мне посоветовать конкретно?

— Профессор! Загляните в своё сердце и скажите искренне, от души: вы хотели бы, чтобы написанное в Евангелие о Христе было правдой? Чтобы Христос действительно был Богом и Спасителем?

— Да, пожалуй, хотел бы.

— Тогда обратитесь к Нему словами отца евангельского отрока: Господи! «помоги моему неверию»! Господи! Отзовись!

И, если вы искренне захотите услышать ответ и обратитесь ко Христу из глубины души, — Он отзовётся. Вы услышите Его отзыв в своём сердце, почувствуете Его любовь, уверуете, перестанете бояться смерти и возжелаете встречи с Ним. Вы поймёте слова Апостола Павла, когда он говорит: «для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение».

Одно из значений слова «религия» — «связь», «контакт». Многие пришли к рассудочному пониманию того, что Бог существует, но с этим рассудочным пониманием и остались. Потому что они не стали людьми «религиозными» — имеющими живую связь с Живым Богом.

А Бог не познаётся рассудком, но только через живое общение с Ним. Попробуйте вступить с Ним в такое общение, иного пути обретения истинной веры нет.

Сейчас я не буду совершать над вами никаких священнодействий, мы с Алексеем уедем.

А завтра от меня поедет человек в Н-кую пустынь, небольшой мужской монастырь, расположенный в красивейшем уголке природы, где настоятельствует мой старый друг игумен Т-н. Если вы надумаете до завтрашнего утра — позвоните, и вас отвезут в это замечательное место, где предоставят отдельную келью, возможность пользоваться прекрасной монастырской библиотекой, в которой вы найдёте пищу для своего пытливого научного ума и необходимую для понимания вопросов веры информацию. В монастыре же над вами совершат и все необходимые священнодействия по вашему желанию.

Кроме того, отец Т-н с удовольствием ответит вам на все, если возникнут, «теоретические» вопросы. Он, кстати, тоже в прошлом профессор, только физико-математических наук, мой бывший дипломный руководитель. Я думаю, вы найдёте с ним общий язык.

У вас есть время до завтрашнего утра. Поговорите со Христом в своём сердце и примите решение.

— Я обдумаю ваше предложение, отец Флавиан, благодарю вас сердечно. Прошу позволения откланяться, мне необходимо прилечь, чтобы набраться сил. Всего вам самого наилучшего!

— И вам профессор! До свидания!

— Да! Ваше преподобие, отец Флавиан! Прошу вас… помолитесь и вы о «моём неверии»…

— Непременно помолюсь, профессор, обещаю вам!

Всю обратную дорогу в Покровское мы молчали. Флавиан сосредоточенно молился.

Помогая ему выгружаться у церковной сторожки, я спросил его:

— Как ты думаешь, отче, он позвонит? Флавиан пожал плечами и вздохнул. Я тоже вздохнул.

Дома Ирина дочитывала с детьми их детское вечернее молитвенное правило. Я постоял в дверях, дожидаясь, пока они закончат, а затем предложил: