Несколько минут спустя ковбой уже входил в маленькую конторку позади бара. Как он и ожидал, Бэлла Делар была очень рада видеть его и не скрывала этого.
– Чейз, дорогой, входи скорей, – приветствовала она, – что привело тебя сюда? Я-то думала, что ты уже преодолеваешь Большой Перевал.
Чейз мрачно нахмурился. Вчера он встретился с Мыльником именно в этом кабинете, не имеет ли Бэлла отношения к грабежу? Пожалуй, стоит ее проверить. Паршивый городишко! Здесь никому нельзя доверять.
– В прошлый раз ты что-то говорила о работе, твое предложение все еще в силе? – спросил он.
– Разумеется, ковбой. Могу я надеяться, что ты изменил решение, приняв во внимание дополнительные льготы, о которых я тебе говорила?
Макгаррет ухмыльнулся и игриво заметил:
– Я вижу, ты даром времени не теряешь.
– А зачем? Когда мне кто-то нравится, я говорю об этом прямо, без церемоний. Держись меня и будешь богаче любого старателя. А кстати, почему ты все-таки передумал?
Чейз, понимая, что должен действовать осторожно, скорчил печальную мину и тоскливо ответил:
– Я потерял деньги, Бэлла.
– Вот дьявол! Все двенадцать тысяч? Мне казалось, ты не из тех, кто может проиграть целое состояние за одну ночь.
– Я их не проиграл.
– Тогда что же?
– Какие-то ублюдки напали на меня в переулке и, не найдя золота, выследили моего компаньона. Расти повезло меньше, они не только ограбили его, но еще и сломали ногу. Он сейчас вообще был бы уже трупом, не подоспей я вовремя. Так что мне нужна денежная работа, я ведь должен содержать себя, друга, да еще и скопить на снаряжение, чтобы хоть весной попасть на Клондайк.
– Они не ранили тебя, нет? – озабоченно спросила хозяйка салуна.
– Нет, но это-то как раз и странно. Я был в отключке довольно долго, и бандиты могли спокойно прикончить меня, но почему-то оставили в живых.
– Ну вот и радуйся этому и не забивай себе голову разной чепухой, – посоветовала Бэлла.
Она-то хорошо знала, что стояло за грабежом и почему ковбоя не убили. – В Скагуэе полно всякой мрази. Мне следовало предупредить тебя вчера, но теперь я не жалею о том, что не сделала этого. Ведь тогда ты не пришел бы ко мне сегодня, – женщина понизила голос и страстно прошептала: – Клянусь, тебе тоже не придется жалеть.
– Когда я могу приступить к своим обязанностям? – сухо спросил Чейз.
Хозяйка салуна разом переменилась, от сладострастной кошечки не осталось ни следа.
– Ты когда-нибудь сдавал на блэк-джек? – деловито поинтересовалась она.
– Нет, но частенько забавлялся этой игрой и смогу разобраться, что к чему.
– Сможешь начать сегодня?
– Думаю, да, – ответил он и поднялся, считая разговор оконченным.
– Погоди, – остановила его Бэлла, – своим работникам я предоставляю комнаты, ты доволен? Зимой жить в палатке не очень-то приятно.
Заманчивое предложение заставило ковбоя задуматься. Своя комната с мягкой кроватью выглядела чертовски соблазнительно. А Расти, когда его можно будет двинуть с места, он сразу же перенесет сюда. В Хаш-хаусе слишком тесно, да и Ханна до сих пор злится на него.
– Я согласен, – проговорил Чейз, – но останется ли что-нибудь от моего жалованья после того, как ты вычтешь из него деньги за комнату?
– Не волнуйся, у тебя будут собственные апартаменты, полный пансион и двести долларов в неделю.
Щедрость хозяйки поразила его. На ранчо такие деньги едва ли заработаешь за полгода, а тут – одна неделя!
– Это очень большая сумма, леди-босс.
– Ты стоишь того, – промурлыкала она, прижимаясь к нему. – Да, вот еще что: ты должен будешь носить костюм. Он у тебя есть?
– Никогда не испытывал нужды в подобном наряде, – расхохотался Чейз.
– Теперь тебе нужно будет выглядеть элегантно, – назидательно сказала женщина и пошла к сейфу. Достав из него три небольших самородка, она подала их Чейзу. – Это аванс. Купи себе приличную одежду и возвращайся сюда к восьми вечера. День-два понаблюдаешь, а потом приступишь к самостоятельной работе.
– Заметано, леди-босс! – проговорил Чейз и пошел к выходу, но Белла перехватила его на полпути.
– Не так быстро, ковбой. Сказав это, она обвила руками шею мужчины и жарко поцеловала его. Поначалу он нехотя отвечал ей, но вскоре вожделение овладело и им. Страстно впившись в губы женщины, Чейз показал такой класс, что у много повидавшей на своем веку Бэллы закружилась голова. Доведя ее до экстаза, ковбой резко отстранился и быстро вышел за дверь.
– Бог мой, вот это мужчина, – ахнула она. Похоже, на сей раз ей удалось заключить очень выгодную сделку.
* * *
Мэгги весь день работала над статьей, которую хотела поскорее отослать вместе с проявленными фотографиями. Она надеялась, что мистеру Гранту понравится репортаж и он выделит для ее сообщений специальную колонку в газете.
Чейз где-то пропадал, и девушка с тревогой думала о том, что он еще задумал. Ей хотелось увидеться с ним и повторить свое предложение. Интересно, что он ответит на этот раз? Хорошо бы побыстрей отправиться на Клондайк! Аккуратно упаковав свою посылку, Мэгги вышла из комнаты и, кивнув Ханне, направилась к пристани.
Зоркие глаза журналистки профессионально отмечали все, что попадалось ей по дороге. Нескончаемый поток навьюченных лошадей тянулся к Снежному Перевалу. Старатели, не имеющие животных, несли снаряжение на себе. Многие из них выглядели так колоритно, что Мэгги горько пожалела об оставленной дома фотоаппаратуре. Ну ничего, завтра она обязательно захватит камеру с собой и сделает такие снимки, что в редакции все репортеры просто позеленеют от зависти.
У магазина, торгующего снаряжением, шла какая-то перебранка. Девушка замедлила шаг и заинтересованно прислушалась. Может быть, эта ссора подскажет ей тему новой статьи?
Перед огромной кучей съестных припасов стояли двое мужчин. Один из них читал длинный список, а второй только кивал, изредка бросая на него воинственные взгляды.
– Кажется, здесь все. Так, повторяю: четыреста фунтов муки, двести бекона, по сто фасоли и сахара, двадцать пять фунтов масла, семьдесят пять фунтов сухофруктов, по пятьдесят лука, картошки, овсянки и риса, двадцать пять фунтов кофе, три дюжины бисквитов, чай, спички, мыло, свечи, виски. Всего одна тысяча сто пятьдесят фунтов. Теперь снаряжение, – продолжал бубнить первый мужчина. – Плита, ведра, кухонные принадлежности, топор, пила, лопата, рабочие инструменты, гвозди, веревки, палатка, сани, теплая одежда. Все в порядке. Доля Мыльника-Смита – двести долларов.
– Да это же грабеж! – возмутился старатель. Я продал все, что имел, чтобы попасть сюда, а теперь еще должен платить какому-то подонку подать за право пересечь перевал? Таможенники на Юконе и так сдерут двадцать пять процентов пошлины.
