Читаем без скачивания Перышко из крыла ангела - Екатерина Неволина

А кто-то уже хватал ее за руки и тащил прочь.

Маски, маски кружились и обступали ее со всех сторон. Она бежала, расталкивая их, и наконец вновь увидела в толпе спину, украшенную парой белых крыльев.

– Ты кто? – закричала незнакомцу девочка, но тот не ответил, а лишь с таинственным видом приложил затянутый в белую перчатку палец к нарисованным неподвижным губам.

Гости зашушукались и отхлынули прочь, оставляя их наедине.

И тогда Таня сорвала с ангела маску. Но что это?! Под ней вместо лица вновь оказывалась глухая и гладкая маска… Чужая, пугающая… И так до бесконечности.

Семь масок снял с тебя, лица не обнаружив…И затерялось сердце среди кружев…

Она проснулась с тревожно бьющимся сердцем. Какой странный сон! При чем здесь Миша и Джарет?! Наверное, все от того, что на душе у нее неспокойно.

Таня уткнулась носом в мягкую спинку дивана, но стоило ей закрыть глаза, как вокруг вновь оживали образы странного бала.

И только промучившись с полчаса, она наконец смогла снова заснуть.

На следующий день у Миши опять были намечены важные дела, и Таня вместе с Леной поехали купаться в Серебряный Бор.

Лена совершенно измучила подругу рассказами, какой же замечательный Димон.

– Он такой… такой особенный! – с восторгом говорила Лена. – И знаешь, мы с ним так хорошо друг друга понимаем… А еще ему отец обещал купить мотоцикл к первому сентября! Прикинь!

Таня, конечно, радовалась за подругу, наконец обретшую личное счастье, но, если совсем уж честно, слушала ее вполуха. Гораздо приятней было подставлять спину солнцу, лежать, уткнувшись головой в сложенные руки, и, ни о чем не думая, смотреть, как ползет по травинке крохотная букашка.

– Эй, девчонки! – вдруг окликнул их кто-то. – В волейбол хотите?

Таня приподняла голову. Трое загорелых парней и не менее загорелая черноволосая девушка в ярком желто-оранжевом купальнике стояли у сетки и махали им рукой.

– Пойдем? – спросила Таня. Ей вдруг очень захотелось и вправду поиграть в волейбол.

– Пойдем! – не раздумывая, согласилась Лена.

Они с удовольствием присоединились к играющей компании.

И было солнце в глаза, и веселые шутки, и большая пластиковая бутылка теплого от жары «Пепси», которую пили дружно, из горла, и холодные брызги, и снова смех и солнце.

– Вы классные девчонки, – сказал один из парней по имени Макс, провожая их до автобуса. – Может, как-нибудь встретимся еще? Или пойдемте ко мне. Я в группе играю. На бас-гитаре. Знаете, та-да-да-да, – изобразил он пальцами лихой наигрыш.

– Может, и встретимся. – Таня, чуть наклонив голову к плечу, рассматривала своих случайных знакомых. Разумеется, ни один из них не мог сравниться с Мишей. – Но только случайно. Не сердитесь, ребята, сегодня было здорово, на том и остановимся.

Парни явно поскучнели.

– Ага, у нас компания ревнивая, – добавила Лена. – О, – посмотрела она на телефон, – уже с собаками ищут. Сорри, мальчики, как-нибудь в другой раз!

И они, смеясь, вскочили в подъехавший автобус.

Добралась Таня до дома уже вечером.

И у входа в подъезд ее снова ждал сюрприз. Аккуратный четерехугольничек был на этот раз приклеен скотчем к табло домофона. Надпись на нем по-прежнему гласила: «Тане», а внутри снова была газетная статья. Совершенно непонятная и бессмысленная, на Танин взгляд. Всего-то короткая заметочка, сообщающая о том, что некий Д. Петровский был найден на улице жестоко избитым и что он в тяжелом состоянии доставлен в больницу.

Ну какое ей дело до некоего Д. Петровского?.. Хотя… постойте, Тане уже попадалось это имя… И причем совсем недавно. Заметки! Ну, конечно! Она вскочила и принялась судорожно искать, куда же делся злополучный конверт. Неужели она выбросила его? Нет, конверт обнаружился под диваном. Он преспокойненько, точно притаившаяся змея, пролежал там все это время, ожидая своей очереди. Вынув оттуда статьи, Таня еще раз, уже внимательней, перечитала ту, которая сообщала о махинациях в петушиных боях, информация поступила, как указывалось, от человека, непосредственно вовлеченного в данный бизнес, – некоего Дениса Петровского. Но тот же это Д. Петровский, который упомянут в сегодняшней записке, а главное, зачем все это подкинули ей, оставалось загадкой.

Она бы позвонила отцу – вдруг он знает ответ, однако позавчера отец был явно недоволен ее звонком и так и не перезвонил ей. Наверное, занят. Она не должна ему докучать, если, конечно, не хочет потерять его расположение. А уж этого Таня не хотела ни в коем случае!

Девочка пересела за компьютер, включила Интернет и прочитала всю попавшуюся ей на глаза информацию, всплывшую по запросу «петушиные бои». И опять-таки ничего не поняла. Разве что кроме того, что это не очень приятное зрелище для неподготовленного зрителя, и люди делают на этом, видимо, неплохие деньги, если чаще всего минимальная ставка – 100 долларов. Ага, вот и отец пишет, что верхний предел не ограничен ничем, кроме воображения.

Выходит, это какой-то разветвленный азартный бизнес. И вовсе не удивительно, что опасный.

Или… Что неизвестный корреспондент хочет сказать? Интервью в газете отца появилось, видимо, позавчера. Заметка об избиении – сегодня?.. Или вчера?.. Неужели ей намекают на то, что в несчастье, постигшем неведомого Д. Петровского, виновен ее отец! Какая чушь! Сразу видно, что они совершенно не знают его!

Тем не менее Тане опять стало не по себе. Она надела наушники, врубила погромче музыку и, забившись в угол дивана, долго сидела, бездумно покачивая головой в такт сменяющимся бодрым песням. Так она и заснула – прямо с наушниками на голове.

Глава 10

Снег средижаркого лета

–Таня! Проснись! – трясла ее за плечи мама. – Ну давай, просыпайся же!

– Что? В школу? – сонно пробормотала девочка, с трудом разлепляя глаза. Голова была тяжелой, и мысли, будто огромные чугунные шары, медленно ворочались и перекатывались в ней. – Но сейчас же лето?

– Тебе звонит какая-то женщина. Подойдешь?

– Ага, – выдавила из себя Таня. – Неси трубку.

Мама вышла из комнаты и тут же вернулась с трубкой в руке, протянула ее дочери и встала, явно намереваясь слушать разговор.

Вот эту ее привычку Таня просто терпеть не могла.

– Мама, – холодно произнесла она, – как ты думаешь, Геннадию Сергеевичу понравится моя пижама с клубничками? – И, видя в глазах матери непонимание, добавила: – Если ты не выйдешь из моей комнаты, это придется сделать мне.

Мама обиженно раздула ноздри и, ничего не ответив, вышла.

– Да? – спросила Таня в телефон.

– Танечка… – послышался напряженный женский голос, в котором девочка с трудом узнала голос Марины. – Танечка!.. Я очень больна. Меня кладут на операцию. Танечка, они сказали, что нельзя дольше медлить!

Марина разрыдалась.

Вот что-что, а утешать Таня никогда не умела, оставаясь беззащитной перед лавиной чужих слез.

– Марина, а… что с тобой? Все же будет нормально? – только и спросила она.

– Не будет!.. Не знаю! Это опухоль. Возможно, злокачественная! Ты понимаешь, что это может быть смертельно?

Слово «смерть» казалось Тане чужим. Нет, погодите, у Ани, ее одноклассницы, где-то с полгода назад умерла мама. Аня ходила с бледным, перевернутым лицом, и учителя, жалея ее, завышали ей отметки и говорили ребятам, чтобы те старались как-то поддержать и развеселить ее.

Тане, никогда не дружившей с тихоней Анечкой, классической серой мышкой, как она себе их представляла, идея пойти утешать одноклассницу представлялась бредовой. Что подумает та, если Таня, с которой они и двадцати слов, наверное, не по делу не сказали, вдруг примется докучать ей, развлекая и принуждая к общению. Нет, это уже Таточкина епархия, и посягать на нее Таня не собиралась.

– Марин, хочешь, я к тебе приеду? – робко спросила она.

– Н-нет. – Женщина громко всхлипнула и замолкла. – Меня в понедельник в больницу кладут, послезавтра, – произнесла она после долгой паузы. – Два дня осталось. То есть уже почти полтора. Я вещи соберу. Я буду рада, если ты навестишь меня там… Ты скажешь Нику?

– Конечно, скажу! Он обязательно приедет. И хватит говорить про смерть! Ты ж не гот! Знаешь, это только готы про смерть говорят. Выпендриваются, значит. – Таня болтала всякую чушь – лишь бы не остановиться, лишь бы не слышать этот надрывный, полный безнадежности и боли голос.

И, повесив трубку, она долго сидела, приходя в себя. Потом поднялась, натянула старые джинсы и футболку, машинально сунула в карман мобильник и вышла из комнаты.

На кухне сидели мама и Геннадий Сергеевич.

– Подойди сюда, – позвала Таню мама.

Девочка неохотно подошла.

– Таня, скажи мне честно, во что ты ввязалась?! – спросила мама таким трагическим голосом, что Тане даже стало не по себе. – Ты целыми днями где-то пропадаешь. Приходишь среди ночи. А тут еще эти звонки. Скажи, ты ведь не употребляешь… наркотики?