на спину.
— Мы вызвали скорую… но было поздно… — дед Егор опустил глаза и ладонью смахнул что-то с ресниц. — Они подумали, что сердце остановилось. Но он оказался весь в крови. Ран не было совсем. Ничего не понятно.
— Это невозможно… — только и смог сказать Кай.
Дед Егор пожал плечами.
— Похоронили уже. Вся парафия собралась. Народу съехалось со всего света. Мы не знали, что его так уважали…
— А вы?.. — Кай наконец решился высказать вопрос, на который им давно пора было ответить. — Почему вы такие? Почему так… выглядите?
Крохотный уголок сознания ещё таил надежду на то, что он ошибается, что противоестественное явление молодых Музы и деда Егора имеет какое-то простое объяснение, например, перед ним правнучка Музы и троюродный племянник деда, приехавшие погостить к ним в Древнеград.
— Ты вообще что-нибудь помнишь? — снова вмешалась в разговор История. — Помнишь, перед тем как ты отключился, Каргер сказал, что это путь на несколько веков?
Кай напряг память. Если принять, что всё это было не сном, а ужасной необъяснимой явью, то он должен был помнить. Он был недвижим и опутан этим золотисто-голубым полем, и он без конца проваливался куда-то в другие эфиры, его отсекало от внешних звуков, но слова Каргера всплыли в памяти достаточно чётко, и он проговорил их вслух:
— «Этот путь на несколько веков… Велес, ты не оставишь его одного со всем этим…»
— Во-от! Этот, которого ваш Каргер назвал Велесом, тот медведь с рогами, он сначала сказал что-то типа «эти слишком много растратили, но это мы подправим», и потом ещё «а тебе, дитя беспутное, здесь вообще-то делать было нечего». Потом грохнул своим посохом и что-то сделал с ними, потому что они этот момент не помнят, а я не знаю. И потом все трое стали так выглядеть, — закончила История.
— Не понял, кто трое? Там было только три человека — дед с Музой и ты. Ты не изменилась.
— Кай, видишь ли, людей было трое. Но ты забыл… про…
— Ну… Птица ещё была…
— …и змея. — дед Егор скосил глаза в сторону балкона.
— Ты хочешь сказать… в смысле, вы хотите сказать, что она… что это?
— Карна. Которой и правда там было нечего делать, — сухо закончила История. — Может быть это всё из-за неё. С какого она на меня накинулась? И Каргер ваш погиб из-за неё.
Такого Кай точно не мог себе представить. Карна не выразила каких-либо признаков внимания к их разговору. Она хмуро смотрела в сторону, и этот вид ограждал её от навязчивого внимания не хуже, чем, к примеру, могло бы ограждать стекло террариума.
— Как змея может стать человеком?.. — это был глупый и в общем грубый вопрос, на который ни у кого не было ответа, Кай это понимал. Он точно показал себя полным идиотом и ему захотелось вернуть свои слова назад.
— Все мы носим маски… — услышали они тихий холодный голос из угла комнаты. От этого звука каждому стало не по себе. После чего Карна вернулась к состоянию безмолвного созерцания.
На балконе раздался шорох. В дверной просвет Кай увидел на перилах птицу, Мистику. Да, теперь это не спишешь на случайность или игры фантазии.
Муза встала, разгладив платье.
— Кай, нам всем надо многое обдумать. Многое ещё предстоит обсудить. Но не сегодня. Ты чуть не погиб. И нам очень не хватает… нам всем надо проститься с Каргером… — голос ей изменил, она произнесла его имя еле слышно. Сделав пару вздохов, она продолжила, — но если ты умрёшь с голоду, то получится, что нам с Егором Георгиевичем вернули молодость напрасно. Идёмте, пора завтракать.
Внезапно Кай ощутил дикий голод, просто невыносимый. И он был совершенно обессилен. Казалось, они разговаривали целую вечность, после этих откровений он чувствовал только ещё большее непонимание. Но к этому добавился тяжелейший груз — понимание вины за смерть Каргера.
Каргер-Каргер… Вот кого ему сейчас не хватало. Вот кто мог бы ему рассказать, что произошло на самом деле. Сколько лет он помнил деда, столько же рядом был и Каргер. Старый друг, молчаливый неприметный священник. Что он знал о нём? Сколько бы вопросов он ему сейчас задал?
Кай вздохнул и пошёл на кухню, Муза раскладывала пирог по тарелкам.
— Кай!
Он обернулся на голос молодого мужчины, который с этого момента заменял ему единственного родственника и опекуна, деда Егора.
— Вот, возьми. Это было у тебя в руке, когда мы тебя принесли домой. Я подумал, что это важно.
В руке деда блестел знак Каргера.
Дар Каргера
Кай взял знак Каргера в руки. В груди бешено застучало.
Сейчас при свете дня он мог его спокойно рассмотреть. Знак имел форму овала и выглядел очень старым. Он поскрёб ногтем по тёмному тусклому металлу с высеченными на нём золотыми символами. В верхней части в обрамлении лучей золотилась инкрустация в виде солнца; снизу вверх, через всё тёмное поле, к центру солнца восходили ступени лестницы. Лучи делали края вещицы довольно острыми. По окружности вилась какая-то надпись, но он не сумел её прочесть.
Он держал в руках эту вещь и ощущал дрожь. И в первую очередь подумал о походах крестоносцев или миссии Рыцарей Круглого Стола, — людей, связанных орденскими узами. В ночь гибели Каргера Кай заметил знак у него на груди. А потом, в самом конце, когда тот помог ему встать на ноги, Каргер вложил ему что-то острое в руку, значит то был этот рыцарский орден. Кай совершенно забыл о нём и мог потерять. И вот теперь дед Егор снова вручил ему волнующий дар Каргера.
Кай спрятал его в карман джинсов и отправился поедать свою порцию цветаевского пирога.
За завтраком, да и вообще в субботу, к событиям той ночи больше никто не возвращался. Каждый чувствовал определённую неловкость и не пытался завязать разговор.
Из того что Кай понял, обе гостьи, История и Карна в первую же ночь остались у Музы Павловны — она отвела девушкам по комнате, и те без возражений приняли приглашение. Казалось, что никто из них не понимал отведённой им роли, которая всё же Велесом задумана была, но и без этого у каждой было чувство, что именно сейчас им не стоит расставаться.
Кай жевал пирог и рассматривал женщин, собравшихся за столом.
Тори и Карна казались его ровесницами, может на год-два моложе. Муза, несмотря на своё строгое чёрное платье, выглядела просто потрясающе, он подумал, что было бы неловко обратиться к ней с прежним «БабМуз». Энергия
