Все побежали посмотреть, что с ним. Проповедник лежал с неестественно выгнутой шеей. Он был мертв. На следующее утро Шус, Фамбер и Холдар уехали из этой деревни.
Глава 8
На вопрос Шуса, куда именно они поедут, его решили завалить кучей географических названий, которые он вроде бы слышал от учителя и раньше, но не представлял, что эти места на самом деле существуют.
– Вначале вдоль Кранла на юго-восток, затем мы продолжим свой путь, не сворачивая, после того как Кранла свернет к востоку. По степи и полупустыне до торгового города Бахтир-Таль-Аса, а там с караваном и до столицы недалеко.
Как Шус понял, его учителю зачем-то надо попасть именно в эту столицу. Потом учитель приказал Шусу заткнуться и не приставать с дурацкими вопросами. После этого Шус молчал долго, минут пять, но все же не выдержал:
– Учитель, а вы не могли бы рассказать поподробнее о своем первом ученике? Ну, пожалуйста, что вам стоит! Ведь ехать так скучно, а знать врага – это, как вы говорили, половина победы над ним! И…
Шуса никто больше не просил заткнуться, Фамбер просто развернулся, а он ехал метрах в двух впереди, и запустил маленькую шаровую молнию в сторону Шуса. Она просвистела сантиметрах в трех от его уха и упала на землю далеко позади. При этом она укоротила жизнь одной полевой мыши ровно на десять секунд. Змея уже готовилась к прыжку, но вдруг с небес на ее жертву свалилось что-то ужасно горячее и поджарило ее добычу. Эта старая змея совсем ослепла, но к ее счастью у нее, впрочем, как и у всех змей, были отличные тепловые сенсоры. Жареная мышь показалась ей весьма необычной на вкус, но, пожалуй, довольно приятной. Змея решила, что это чудо даровано ей легендарным Королем Змей, о котором ей рассказала еще мать, которую она уже давно съела.
Шус счел, что шаровая молния – это достаточно веский повод, чтобы, наконец, заткнуться и промолчал до самого вечернего привала.
– Да, ты прав, Шус, можно и рассказать… – вдруг изрек Фамбер, обращаясь скорее даже не к Шусу, который готовил ужин, а к небу над головой, в которое он смотрел, лежа на остывающем песке.
Шус понял не сразу и только потом вспомнил о дневном происшествии. Если бы он знал, кто такие финны, он бы, несомненно, заподозрил учителя в том, что у него финские корни, а то он и до корней волос финн. Естественно Шус не выразил ни одобрения, ни порицания. Он уже привык, что в подобных случаях нужно молчать, если не хочешь получить подзатыльник. Впрочем, Фамберу и не нужен был ответ. Он, все так же смотря в небо, заговорил.
* * *
– В ученики я взял Энфарикса, когда сам едва закончил обучение. Мне было всего лишь двадцать пять лет. Ему было четырнадцать.
– Наверное, вначале нужно рассказать о системе обучения в Лендальском университете. Туда берут всех, кто пройдет несколько тестов на сообразительность и ум. Поскольку система отбора кандидатов в университете не позволяет сразу определить склонности ученика и его способности в какой-то конкретной области, то в школе при университете учеников сперва просто разбивают по возрасту. То есть на первой ступени есть классы десять-одиннадцать, двенадцать-тринадцать, четырнадцать-пятнадцать, шестнадцать-семнадцать и восемнадцать-двадцать. В принципе, если человек хочет учиться, начать никогда не поздно и никогда не рано. В начале все проходят четыре ступени общего образования, а потом происходит разделение по областям. Студент сам решает куда идти. Кафедр довольно много, все и не упомнишь, но я могу перечислить несколько: астрология. астрономия, история, теория магии, устройство природы, философия, устройство вселенной…
Дальше следить за этим списком не будем, поскольку Фамбер перечислял предметы еще около получаса.
– Вроде бы все. Итак, выбираешь кафедру, сдаешь экзамен и учишься еще семь-десять лет в зависимости от кафедры. Но, кроме того, есть учителя. Учитель может снять любого ученика с любой ступени и взять его в ученики, по его желанию, разумеется.
Тут Шус засомневался в том, что мнение ученика действительно важно, его, вообще-то, купили. Между тем Фамбер продолжал.
– Итак, я взял Энфара в ученики в четырнадцатилетнем возрасте, сразу после четвертой ступени.
Он был довольно способным, все схватывал на лету, я учил его, мы попадали в истории. Все было вроде бы нормально лет пять. К сожалению, меня не насторожили некоторые его странности. У него никогда не было друзей, и у него стала проявляться склонность к насилию и жесткости. Однажды я его застал, когда он мучил зайца. Я ему строго запретил это, но я теперь думаю, что он стал лучше прятаться.
Когда ему было девятнадцать, он с головой ушел в изучение запретных областей магии. Их не так уж много, и они запрещены, прежде всего, из-за своей опасности, особенно для самого мага.
Среди своих изысканий в библиотеке он наткнулся на сведения о том, что будто бы маг, не имевший изначально возможности путешествовать между мирами, с помощью одного ритуала получил эту возможность. А Энфар как раз и не мог, и надеюсь, до сих пор не может, путешествовать между мирами. Проблема была в том, что для обретения этой способности, как говорила древняя рукопись, нужно убить тринадцать человек, обладающих ею. С этого все и началось. Вначале он хотел, чтобы я сам указал ему на тринадцать подобных человек, не связанных с университетом и не знающих о своих способностях.
Дело в том, что мы, способные к путешествиям, после определенной подготовки, разумеется, способны увидеть или даже почувствовать, не знаю, как это объяснить, других таких же, как мы.
Я, естественно, ему отказал. После этого он исчез почти на год. Его возвращение ознаменовала череда убийств. В основном погибли молодые студенты, хотя попались и два зрелых мага и один старый дряхлый профессор. Всего одиннадцать человек. Среди них способных к путешествию – всего трое. В конце концов, его поймали на месте преступления. Я и еще четыре мага.
Двух из них он уложил на месте, еще один умер через пять часов. Четвертый отделался парой сломанных ребер, потерей трех пальцев и полной потерей волос. То есть, на его теле не осталось ни одного волоса. Несмотря на все это, я убил Энфарикса. Точнее я был уверен до недавнего времени, что убил его…. Но он остался жив, хотя нет, он остался среди живых, хотя сам уже не жив, но и не мертв.
Он сделал с собой нечто ужасное. Теперь для поддержания жизни ему нужно человеческое мясо. Его нельзя убить простым оружием, а магией весьма проблематично. И он будет мстить мне и не только мне. Он весь пропитан злобой. Я почти уверен, что в его план входит, как минимум, уничтожение этого мира. Ему всегда нравились грандиозные проекты. К счастью, миры достаточно устойчивы и не рушатся по прихоти одного маньяка. Что касается путешествий между мирами, то насчет тринадцати, способных к путешествиям – полнейшая чушь, но кажется, он нашел другой способ. Конечно, это была не последняя наша встреча…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
