Читаем без скачивания Избранник - Андрей Степаненко

Но Бог его зачем-то сохранил. Федор Иванович подошел, с трудом перевел дух и, явно удерживая себя от немедленной расправы над этим щенком, медленно повернулся к капитану:

— Что на него есть конкретно? Кроме анаши...

— Работаем, Федор Иванович, — снова приподнялся из-за стола ошарашенный капитан.

— Я спросил, что на него есть конкретно! — с упором на «конкретно», яростно повторил начальник горотдела.

— Ну... это... — пытался угадать волю начальства Шитов.

— Что конкретно, я спросил! — заорал подполковник.

Глаза капитана забегали: он просто не успевал сообразить...

— Да то же, что и на дядю Женю, — удивляясь тому, что еще жив, тихо сказал Сашка. — Острое желание посадить.

Подполковник резко развернулся, и Сашка понял, что ему конец.

— За мной! — мотнул головой в сторону двери начальник горотдела.

Сашка, словно загипнотизированный, поднялся со стула и почувствовал, что ноги его не держат. Кинул взгляд на пунцового от невысказанных эмоций капитана, затем на уходящего в сторону двери подполковника и медленно тронулся вслед.

Шитов догнал Сашку только у лестницы. Остановил, быстро расстегнул наручники и бросил их дежурному:

— Саттарову отдашь. Это его браслеты.

Затем, видя, что начальник горотдела уже почти поднялся на второй этаж, крепко ухватил «наркодилера» за плечо и, толкая его перед собой, старательно доставил в приемную.

— Вперед. И поменьше выпендривайся.

«Сто пудов — он полномочия превысил. Вот и сдрейфил...» — подумал Сашка, кивнул немолодой секретарше и шагнул через порог огромного пустого кабинета.

— Садись! — дыша гневом, приказал начальник горотдела.

Сашка огляделся и присел на один из длинного ряда стульев у стены. Странное дело, но последние слова Шитова изрядно его успокоили.

Федор Иванович сунул руки в карманы и, тяжело дыша, заходил из угла в угол. Сашка ждал.

— Ты чего язык распускаешь, щенок? — резко остановился он напротив. — Что ты вообще об этом знаешь?!

— Я...

— Молчать!

Сашка с деланным равнодушием пожал плечами и начал демонстративно растирать затекшие запястья.

Бугров кинул в него испепеляющий взгляд, яростно крякнул и снова заходил по кабинету.

— Водку, видишь ли, мы пили... — ненавидяще буркнул он. — Сопляк! Мне еще не хватало, чтоб всякие щенки учили!

В дверь постучали, и в кабинет заглянул рыжий коренастый крепыш в голубом камуфляже:

— Разрешите?

— Что там еще?! — разъярился Бугров. Крепыш простецки развел руками:

— Все в сборе. Как вы и сказали.

Подполковник яростно пыхнул и глянул на Сашку. Он явно разрывался между необходимостью заниматься служебными делами и желанием высказать этому щенку все, что он о нем думает. Но время шло, и служебный долг помаленьку одерживал верх.

— Ладно, я сейчас, — раздраженно отмахнулся он. — Хотя... без толку это! Всё равно там никого не будет...

Сашка ждал.

— Иди за мной, — жестко приказал ему Бугров и направился к двери. — Щас и проверим, как вы, Никитины, за слова отвечаете!

Сашка хлопнул глазами: это прозвучало как угроза, и похоже было, что ему с минуты на минуту предъявят за каждое неосторожно сказанное слово.

Федор Иванович провел его на задний двор горотдела и ткнул пальцем в новенький уазик:

— В машину!

Сашка молча пошел вниз по ступенькам.

— Виктор! Караоглу! — рявкнул начальник милиции, и из машины выскочил перепуганный водитель. — Присмотри за ним!

Сашка подошел к уазику и с трудом засунул непослушное тело внутрь.

— Чего это с Бугром? — настороженно поинтересовался шофер, закурил сам и предложил угощаться Сашке.

Он явно не мог предположить, что начальник горотдела посадит к себе в машину «верблюда», обвиненного по статье двести двадцать восемь, часть вторая.

— Да вот, — нервно усмехнулся Сашка, — вчера дядьку замели, а сегодня меня.

— Дядьку? — не понял, но уже насторожился шофер.

— Ну да, Евгения Севастьяновича, — неохотно пояснил Сашка. — Никитина. Знаете такого?

— Чего? — моргнул Караоглу да так и замер с пачкой в руках. — Ты чего несешь? Кто это Евгения Севастьяновича замел? Я его лично два часа назад домой отвез!

Сашка похолодел.

— Как это — лично? — с трудом выдавил он.

— Вот так, — пожал плечами шофер. — Эту ночь они, правда, в кабинете у Бугра просидели, но утром, как сказали, что мэра не будет, я его и отвез...

На крыльцо, окруженный группой офицеров, стремительно вышел Федор Иванович. Он отдал подчиненным какое-то распоряжение и подошел к машине.

— Давай сразу в балок, а там и остальных подождем, — скомандовал он.

Водитель повернул ключ зажигания, и Сашка придвинулся вперед, так чтобы Бугров его слышал.

— Извините меня, Федор Иванович... — с трудом проговорил он. — Я думал, что вы дядю Женю... того... посадили ни за что. Ну, и меня... Вот и понесло.

— Индюк тоже думал, — холодно отрезал милиционер. — А с вами, господа Никитины, я еще не разобрался. Рано радуешься.

Сашка растерялся. С одной стороны, дядя Женя дома, живой и здоровый, да и сам он не в камере сидит, но с другой... Что-то здесь было не так!

— Если бы не его слово, хрен бы он у меня сегодня вышел, — покачал головой Бугров.

— Разве вы не видите, что это нормальный мужик? — тихо спросил Сашка.

— Щас проверим, какой он нормальный, — с угрозой произнес подполковник и вдруг резко повернулся к Сашке: — Да в том-то и беда, что нормальный был мужик! Специалист первоклассный! Люди уважали! Мог бы еще работать и работать — здоровье позволяет! Нет, ему всё мало! Бросил всё! Занялся какой-то галиматьей! И себе голову морочит, и людям! Да еще и с криминалом связался!

Уазик уже промчался по неширокой улице через центр, и впереди показались черные от времени дома городской окраины.

— Да и ты хорош! — буркнул Федор Иванович; он уже помаленьку отходил. — На тебе статья висит, а ты за Маргаритой по всяким Бобикам ходишь! Ей-то он хоть одноклассник бывший, а тебя-то зачем туда понесло?

— К Бобику? — механически спросил Сашка, понимая, что Марго сделала всё, чтобы отмазать его перед отцом.

— Нет! На выставку достижений народного хозяйства! — зло отозвался милиционер.

— Я просто подумал, что меня подставили из-за нового наркотика...

Федор Иванович снова развернулся к Сашке лицом:

— Чего-чего?

— Я ведь к Бобику только из-за этого пошел, — волнуясь, пояснил Сашка. — Я и Шитову то же самое сказал...

Он принялся объяснять и сразу увидел, что с милицейской точки зрения это все чересчур заумно. Бугров крякал, качал головой и всё время вставлял свои довольно язвительные замечания. Он и на дух не принимал ту идею, что в его маленький, далекий от морских портов и финансовых бирж городок мог попасть такой экзотический продукт, как ЛСД. А уж про мескалин, псилоцибин или триптамин и про возможность использовать эти средства для сверхглубоких медитативных состояний, в том числе и в рамках изолированных сект, он даже и не слышал. Этого не было в его суровых и до предела конкретных милицейских буднях, а значит, этого не было вообще.

— Я вот смотрел, — безостановочно тарахтел Сашка, — у некоторых реакции были ненормальные, как после травки... Но это совершенно точно не она!

— Конечно, не травка! — отрезал Федор Иванович. — Это дурость человеческая! Я и Нелке то же самое сказал. Так разве она слышит?! Как же! Духовность ей подавай! Я для нее, видите ли, малодуховный! Хорош, Витек! Здесь останови.

Он или не понял, что ему только что сказали, или не захотел понять.

Машина встала, и Сашка глянул в окошко. Они находились на самом краю города, а впереди красовалась чудовищных размеров помойка. Федор Иванович вышел из машины.

— Саттаров! Башлыков! Ко мне! — скомандовал он, и к нему споро подбежали выскочившие из машины офицеры.

— Все здесь?

— Все... — нестройным хором откликнулись подчиненные.

— А то чтоб не вышло мне как в прошлый раз! — грозно напомнил что-то давнее и явно очень и очень стыдное начальник горотдела.

— Ну что-о вы, Федор Иванович, — смущенно затянули менты.

— Тогда вперед! — завершил «инструктаж» подполковник.

Он сказал еще несколько фраз и стремительно двинулся к машине.

— А куда это мы? — на ходу поинтересовался Сашка, но водитель только досадливо поморщился.

Бугров запрыгнул в машину:

— Вперед, Витек!

Уазик сорвался с места и помчался по грязной ухабистой улице.

— Ну, Женька! — досадливо крякнул подполковник. — Ну, блин, впарил мне хренотень! Ну не дай бог там пусто!

Сашка оторопел. Он знал только одного Женьку — дядю Женю. Но что за «хренотень» он «впарил» начальнику горотдела, не понимал.

Машина встала около невысокого двухэтажного барака. Из уазиков повыскакивали и рассыпались менты, двое сержантов стремительно отвадили нескольких случайно оказавшихся неподалеку зевак, и вся группа скрылась за черной покосившейся дверью подъезда. Бугров сидел в уазике и, расслабленно наблюдая за развитием событий, переговаривался с кем-то по рации.