Читаем без скачивания Мы — плотники незримого собора (сборник) - Рэй Брэдбери

«Вызываю прошлое! Вызываю прошлое! Вызываю прошлое!..»

Подобно воде, стучащей в промасленное окно и отскакивающей назад. Он слышал нежный перезвон и видел слова. Ни проводов… ни оператора… но она печатала. Беспроводная, радиоуправляемая машинка.

Он оторвал ее от пола и водрузил на стол, словно она его обжигала.

«Вызываю прошлое! Вызываю прошлое! Нажмите кнопку ОТПРАВКА и напечатайте ответ. Нажмите кнопку ОТПРАВКА и напечатайте ответ…»

Стив почувствовал какое-то движение. Оказалось, это его рука. Тянется сама по себе. Нажмите кнопку. Он нажал.

Машинка остановилась в ожидании.

Тишина. Слишком многое на него навалилось, к тому же так внезапно. Темпл почувствовал, как кровь приливает к его щекам, обжигает уши. Стало так тихо, что нужно было, наконец, разогнать эту тишину.

И он начал печатать.

«Всем послушным мальчикам будет хорошо. Всем послушным мальчикам будет хорошо. Настал черед всем добропорядочным гражданам протянуть руку помощи своей стране…»

Машинка с грохотом подскочила, словно по ней замолотили кулаками. Зазвонили колокольцы. Она вырвалась из рук Темпла.

– Привет! – воскликнула машинка. – Значит, вы там живы. У меня были опасения, что я попаду в эпоху до пишущих машинок… Значит, Гитлер вас не убил. Повезло вам!

– Нет, нет, – громко ответил Темпл. – Гитлер десять лет как издох!

Потом он сообразил, что говорить вслух непрактично, и напечатал на бумаге: «Это 1955 год. Гитлер окочурился». Потом он уставился на свои пальцы, не понимая, что заставило его это написать.

Блестящие клавиши машинки задвигались.

«Кто вы? Отвечайте немедля! Где вы находитесь?»

Темпл ответил: «Хотелось бы задать тот же вопрос. Это розыгрыш?» Он щелкнул пальцами, сделал глубокий вдох. «Гарри… это ты, Гарри? Наверняка ты! От тебя не было вестей с сорок седьмого года… Черт бы тебя побрал с твоими розыгрышами!»

Холодно щелкнула кнопка ПРИЕМ. Кнопка ОТПРАВКА впитала в себя текст.

– Извините, я не Гарри. Меня зовут Эллен Абботт. Пол женский. 26 лет. Год 2442. Рост пять футов, десять дюймов. Блондинка. Глаза голубые… специалист по измерениям. Так что извините. Я не Гарри.

Стив Темпл попытался сморгнуть отпечатанные слова – не вышло. Не вышло.

Машинка содрогнулась. Клавиши, каретка, алые и платиновые буквы растаяли, словно политые мгновенно действующей кислотой. Машинка исчезла. Испарилась. А через мгновение она опять возникла, сверкающая и осязаемая под его пальцами. Она вернулась, молниеносно выпалив мрачные вести:

«Я вынуждена передавать вам это сообщение второпях, но вместе с тем, во избежание просчетов, мне необходимо провести с вами пространную разъяснительную работу. Но времени нет. Праздные разговоры при диктатуре Кракена смертельно опасны. Я приведу вам тривиальные, элементарные факты. Но для начала расскажите о себе, сообщите точную дату и прочие подробности, имеющие к вам отношение. Я должна знать. Если вы не в состоянии помочь, я отзову машинку и перефокусируюсь на другую эпоху. Пожалуйста, ответьте…»

Стив вытер пот со лба.

«Имя: Стив Темпл. Профессия: писатель. Возраст: 29, но кажется, что все 100. Дата: вечер понедельника, 10 января, 1955 года. Наверное, я не в своем уме».

В своем или не в своем, но машинка начала печатать:

«Отлично! Я сфокусировалась прямо в самый центр Кризиса! Предстоит многое сделать до пятницы 14 января в вашем году. Мое время истекает. Держитесь. Идет охранник, сопровождающий Кракена. Они поведут меня из этой камеры в Суд. Приговор, думаю, вынесут сегодня вечером. Так что… завтра вечером в это же время. Я снова выйду с вами на связь. Я не решаюсь отозвать машинку. Мало шансов, что я смогу снова перефокусироваться на вас. Будьте наготове…»

И все.

Сияющая машинка пребывала на своем месте и молчала. Темпл прикоснулся к клавишам. Они намертво застопорились.

Он встал с широко раскрытыми глазами и сунул в рот свою последнюю сигарету, позабыв ее прикурить. Потом он огляделся вокруг в поисках шляпы. Обнаружил ее у себя на голове. И быстро вышел из комнаты.

Он гулял в парке. В прогулке по парку нет ничего нового, но она пошла ему на пользу. Созерцая звезды, прохожих и лодки на воде, он бродил, пока не зашатался, как пьяный, окончательно выбившись из сил, и страх отступил. Потом он вернулся домой.

Не включая света, он разделся и лег в постель. Старый трюк, чтобы вообразить себя ночующим в отеле «Билтмор».

Но как избавиться от въевшегося в стены комнаты капустного запаха? «Билтмор» пришел в упадок, подумал он.

Вдруг он включил свет. Подслеповато, без очков, оглядывая комнату, он увидел машинку.

Он выключил свет и натянул одеяло по самые уши.

«Извините, я не Гарри. Меня зовут Эллен Абботт. Год 2442. Извините. Я не Гарри».

Он поежился.

Кто-то ни с того ни с сего стукнул его по голове. Во всяком случае, так ему показалось, когда он проснулся на следующее утро. В комнате царила тревожная, наэлектризованная атмосфера, словно некто заплыл внутрь его жилья, навис над ним и мгновенно исчез за секунду до его пробуждения.

Дверь была заперта изнутри.

Пружины кровати застонали, когда он переместил свой центр тяжести, чтобы свесить длинные ноги. Он встал и надел очки.

Он узрел все ту же машинку. Снова сел. Очень медленно.

Назойливый сон, выдающий себя за явь. Однако он совершенно позабыл о нем, когда спал, и не понимал, как это он запамятовал нечто, столь грубым образом вторгшееся в его жизнь.

Одеваясь и прибираясь в комнате, он делал вид, будто интересуется всем, кроме машинки. Весьма посредственное актерство. Он тянул, насколько возможно, время и нехотя уходил на поиски работы. Задерживаясь по ту сторону двери, он прислушивался. Ни звука. Только его собственное дыхание. Затем… он вспомнил. Сегодня вечером. Так сказала Эллен Абботт. Этим вечером, в то же время.

Он ушел искать несуществующую работу.

Должно быть, он ходил долго. У него отекли ноги. Должно быть, он переговорил с десятками людей, и ему было отказано в десятках рабочих мест. И где-то, между делом, он сел в трамвай, потому что вечером по дороге домой он обнаружил у себя в руке неиспользованный проездной билет. Еще он нашел долларовую бумажку, взятую взаймы неизвестно где, впрочем, ему было все равно. Главное, побыстрее добраться до своей комнаты.

Никогда еще он не бежал со всех ног домой, в свою комнату, как, впрочем, в любую другую комнату! Перед ним распахнулась парадная дверь в меблированные комнаты. Потупя голову, он поднялся по шатким лестничным пролетам. На полпути он остановился. Его лицо задергалось, запылало. Его обуяла тревога.

Вот оно. Слабый перезвон. И перестук клавиш, словно биение его сердца.

Он не перепрыгивал через три ступеньки разом аж с незапамятных времен, но снова научился этому!

Захлопнув дверь, он увидел ее и остолбенел. Словно человек под толщей прозрачной воды, он медленно и заторможенно прошагал по комнате. Где-то вдали щелкнула машинка, но на самом деле она находилась перед ним.

«Привет… Стив Темпл!..»

Он стоял наготове. Пальцы в нерешительности стучали по клавишам. Он захлопнул отвисшую было челюсть. Потом разрешил себе продолжать, и это было легко.

«Привет, Эллен, – написал он. – ПРИВЕТ ЭЛЛЕН!»

В первые спокойные минуты после установления контакта Темпл нехотя описал ей свою жизнь. Череда скомканных, унылых серых лет, тянущихся, словно вереница узников на одной цепи. Ночи, проведенные в ожидании стука в дверь, в надежде, что кто-то придет и станет ему другом. А там – никого, кроме хозяина, скулящего из-за арендной платы. Его единственные друзья жили под обложками книг. Некоторые из них возникли из его пишущей машинки до того, как он снес ее в ломбард. Вот, собственно, и все.

Потом заговорила Эллен Абботт.

– Если вы собираетесь мне помочь, а вы, Стив Темпл, единственный, на кого я могу сейчас положиться, чтобы изменить будущее, то вы заслуживаете исчерпывающих объяснений. Моего отца звали профессор Абботт. Вы, конечно, слышали о нем. О, нет, как глупо с моей стороны. Как вы могли о нем слышать! Вы же умерли пятьсот лет тому назад…

Стив нервно сглотнул слюну.

– Спасибо. Я чувствую себя вполне живым. Продолжайте.

Эллен Абботт продолжала:

– Это парадокс. Для вас я еще не родилась, а следовательно, я невероятна. А вы уже пять веков, как умерли и похоронены. И, тем не менее, все будущее мира держится на нас, двух невозможностях, и в особенности на вас, если вы согласитесь действовать от нашего имени.

Стив Темпл, вам придется поверить в то, что я скажу. Я не жду от вас мгновенного безоговорочного исполнения, но у вас осталось всего три дня на раздумья и действия. И если в последний момент вы откажетесь, то получится, что я зря вела с вами разговоры, а вместо этого могла бы обратиться с призывом к кому-нибудь другому, живущему в вашем веке. Я должна убедить вас в своей полной искренности. Вам предстоит потрудиться…