— Не вижу в этом ничего смешного, — сказала Салли, открывая дверь номера.
— Прошу прощения. Отныне я буду убийственно серьезным. Значит, на чай рассчитывать нечего?
Стараясь не замечать смешливых искорок в глазах Хью, Салли наполнила чайник.
— Увы, «Эрл грея» здесь нет. Только этот ужасный «Ю эйч ти». С молоком или без? — Хью молча отогнул уголок крошечного пакета, и молоко тонкой струйкой потекло в чашку. — Если вы голодны, у меня есть яблоко и банан, — добавила она.
Хью покачал головой и сделал глоток.
— Спасибо. А это печенье в пачке съедобное?
— Да, конечно, угощайтесь. Как ваша нога? Извините, что я так сильно вас ударила.
— Я сам виноват — напугал вас. Просто слишком долго ждал, увидел, что вы идете, и потерял терпение. — Хью приподнял брючину и осмотрел лодыжку. По ноге стекала струйка крови.
Салли пришла в ужас.
— О Господи, что я наделала!
— Вам место в сборной Англии по кикбоксингу. Не подумывали сменить специальность?
— Честно говоря, подумывала, — выпалила Салли. — Не далее как сегодня вечером…
Хью вздрогнул и выпустил из рук ткань.
— Салли, вы серьезно? Хотите сказать, что уходите из универмага?
Она пожала плечами, достала платок, пошла в ванную и намочила его.
— Сама не знаю. Эта неделя не прошла даром. Похоже, я по горло сыта людскими ресурсами. — Она сунула ему мокрый платок. — Промойте рану.
Хью притворился обиженным и отверг предложение.
— Значит, вы не хотите стать моей сестрой милосердия?
Чувствуя, что краска бросилась ей в лицо, Салли опустилась на колени; тем временем Хью засучил дорогую ткань. Несмотря на глубокую осень, нога хранила следы загара. Когда влажный платок осторожно коснулся кожи, Хью заметно вздрогнул.
— Извините, — повторила Салли. — Боюсь, останется страшная ссадина. Жаль, что у меня нет йода. Может быть, у портье найдется…
— Садистка, — проворчал Хью. И тут раздался громкий стук.
— Миссис Палмер! Миссис Палмер! Откройте, пожалуйста!
В дверях выросла ярко освещенная фигура ночного портье.
— Миссис Палмер, поступила жалоба, что вы развлекаете гостя. Как вы знаете, это противоречит принятым в «Роузбей-холле» строгим правилам.
У Салли отвисла челюсть.
— Никого я не развлекаю…
Хью встал, потряс ногой, спуская брючину, и шагнул к двери. Нависнув над коренастым коротышкой, он властно произнес:
— Как вы смеете оскорблять миссис Палмер? Миссис Палмер — моя сотрудница, и я только что проделал сто двадцать миль, чтобы обсудить с ней важную деловую проблему!
Портье поднял поросячьи глазки, робко посмотрел на Хью сквозь толстые стекла очков и переступил с ноги на ногу.
— Раз так, прошу прощения, — пробормотал он, — но…
— Я сейчас уезжаю.
Портье бросил на Салли подозрительный взгляд.
— В таком случае, сэр, будьте любезны выйти через главный вход, чтобы я знал, что в помещении нет посторонних. — Он повернулся и двинулся по коридору с поразительной для такого грузного человека прытью.
Салли подняла пропитанный кровью платок и бросила его в корзину. Ее лицо было пунцовым от гнева.
— Как он смел, мерзкий коротышка!
— Это его работа.
— Но ведь вы сказали, что приехали сюда по делам фирмы!
— Фирма здесь ни при чем, Салли. Я приехал, чтобы поговорить о нас с вами. Хотел извиниться за свое поведение в тот четверг…
— Да, вы это уже сказали, — быстро пробормотала она, когда Хью шагнул к ней. — Я принимаю ваши извинения, но хотела бы как можно скорее забыть об этом.
Хью обнял ее и нежно поцеловал в лоб.
— Правда, Салли? Неужели вы действительно хотите забыть? По-моему, вы обманываете себя.
Салли предпочла промолчать. Хью отпустил ее и медленно пошел к двери.
— А вот я, — добавил он, — не хочу забывать. Поговорим на следующей неделе.
Хью давно ушел, но в воздухе еще витал запах его одеколона. Все это время Салли продолжала размышлять над его прощальной репликой.
— Сто двадцать миль? — прошептала она. — Проехать сто двадцать миль только для того, чтобы извиниться? — Бог свидетель, ей становилось плохо при одном воспоминании о прошлом четверге. А через неделю она усугубила свою вину перед Хью Баррингтоном Третьим, приветствовав его пинком в голень. Да за такое оскорбление знаменитые предки Хью сослали бы ее в колонии!
Глядя на часы, Салли дожидалась, когда на циферблате появятся два нуля и возвестят рождение нового дня. Наконец нули вспыхнули и уставились на нее, как чьи-то горящие злобой глазки. Она улыбнулась, вспомнив, как в прошлый уик-энд пыталась с помощью электронных часов научить старшего племянника узнавать цифры и время. За завтраком Джек, гордый новообретенными познаниями, похвастался папе с мамой, что еще не спал, когда они вернулись домой в ноль-ноль часов.
Бедный Джек так и не понял, почему родители громко расхохотались. Когда Салли собралась уезжать, он прижался к тетке и громко заревел.
— Обещай, что приедешь на Рождество! — всхлипывал он. — Со мной никто не играет! Папа всегда занят, а мама возится с маленьким!
Рождество… Она боялась и думать о нем.
ГЛАВА 5
Получив письмо Лауры, Салли чуть не запела от радости. Теперь можно было не бояться встреч с Хью Баррингтоном.
Хью смотрел на нее через стол.
— Похоже, вы чрезвычайно довольны собой, — заявил он. — Что, выиграли в лотерею или получили наследство?
— Не совсем. Просто мне предложили другую работу.
Если Салли думала, что Хью огорчится и начнет умолять ее изменить решение, то она просчиталась.
— Ну что ж, фирме очень жаль, что вы уходите, но раз вам сделали более выгодное предложение… Когда вы собираетесь уйти?
— Моим контрактом предусмотрено уведомление за три месяца, так что…
— Конец декабря вас устроит?
Салли смотрела на него с изумлением. Неужели Хью искренне радуется ее уходу?
— А кто меня заменит?
— Никаких проблем, — бодро ответил Баррингтон. — Мой племянник Гарет давно рвется поработать в универмаге. Я думаю, если вы пару раз встретитесь с ним, этого будет достаточно. По образованию он юрист, но идти по стопам отца не хочет. Он заменит вас, пока мы не найдем кого-нибудь более подходящего.
Ошеломленная Салли выбралась из кабинета и пошла искать Роз. Что она скажет, когда узнает про ее решение перейти в «Нору Лауры»?
— Уйти из «Баррингтона» в какую-то паршивую лавчонку, торгующую сувенирами? Ты что, Салли, с ума сошла? Ты можешь себе это позволить? — недоверчиво спросила Роз.
