— Ты знаешь Кэти и Дэнни? Ты с ними говорил?
Джарет продолжал смотреть на нее, осторожно подбирая слова.
— Я не знаю их как следует, — твердо сказал он. Джарет говорил правду. Он был знаком и с Кэти, и с Дэнни. Оба показались ему неинтересными людьми, не заслуживающими его внимания. — Вовсе не от них я узнал, если ты об этом думаешь. — Трудности, возникшие с отелями «Сазерленд», были известны Джарету задолго до того, как он говорил с Кэти и Дэнни. Знать о таких вещах стало неотъемлемой частью его бизнеса.
Абби несколько успокоилась. Напряженные плечи слегка опустились, но щеки Абби по-прежнему были бледны.
— Твои источники совершенно недостоверны, Джарет, — сказала она с пренебрежением. — Ты попусту потратил несколько месяцев в поисках встречи со мной. — (Джарет вспомнил вчерашний разговор с Алисон и Стефеном.) — Отели «Сазерленд» не продаются!
— Не надо так торопиться, Абби...
— Я не тороплюсь, Джарет, — ответила она. — Я просто советую тебе больше не тратить зря время. Как ты сам сказал, я владею основной долей акций компании «Сазерленд»...
— От имени Чарли, — поправил ее Джарет. — Речь идет не о тебе и обо мне, Абби...
— Разумеется, не о нас! — подтвердила она с чувством.
О, какой непростой казалась эта женщина! Да, он был циником. Вчера вечером она даже назвала его женоненавистником. Но он знал наверняка, что никогда не оставлял женщину с какими-либо ложными ожиданиями или надеждами. Именно поэтому он всегда очень осторожно подбирал себе любовниц. Джарет не сомневался, что Абби презирала его, и это злило и мешало разумно мыслить.
Она холодна как мороженое. Он пришел к такому выводу вчера вечером, еще не зная, что Абби и есть Сабина Сазерленд. Но с тех пор, как Джарету стало известно настоящее имя этой женщины, Абби не сделала почти ничего, чтобы изменить его представление о ней. За последние двадцать четыре часа Джарету хватило с лихвой ее презрения. Но лед тает, не правда ли?..
— А могла бы идти и о нас, Абби, — сказал он и обнял ее. — Честно говоря, — добавил он хрипловато, — мне кажется, речь уже идет о нас!
Абби замерла в его руках.
— Отпусти меня, Джарет, — приказала она.
— На этот раз — нет, Абби, — решительно сказал он, крепко сжимая хрупкую фигуру.
Абби была настолько тонкой, что Джарету не представляло труда сломать ее. Разломить пополам. Нет, ему не хотелось делать ничего подобного с этой красивой женщиной. Он хотел лишь держать ее в своих объятиях, заниматься с ней любовью...
— Абби! — нежно произнес он, опустил голову, и его губы коснулись ее губ.
Ее кожа гладкая как шелк. Он ласкал руками ее лицо и шею, желая слиться с ней.
Джарет представил Абби обнаженной в своих объятиях. Страсть заполонила его. Ему надо подчинить Абби своему желанию, сделать все, чтобы и ей захотелось заниматься с ним любовью. Она должна захотеть Джарета. Й если он не добьется ее, то сойдет с ума.
Прическа Абби нарушилась, и волосы рассыпались по спине. Джарету хотелось закутаться в них. Он был уверен, что прикосновение Абби будет бархатным. Джарет представлял себе, как ее красивые длинные ноги обовьют его, а лицо ее будет светиться от счастья и удовольствия, когда его любовь унесет их обоих на такие высоты, каких они никогда прежде не достигали... Ее удивительного цвета глаза потемнеют от волнения, ее...
Но вдруг Абби вся обмякла в его объятиях!
Джарет был так возбужден их близостью и одурманен ее запахом, что не понял, не почувствовал...
Он обеспокоенно посмотрел на Абби. Ее глаза закрылись, дыхание стало прерывистым. Она не шевелилась в его руках, но все же Джарет чувствовал, что она в сознании. Абби, вероятно, просто перенеслась куда-то, где он не смог бы коснуться ее...
Через мгновение он увидел, как она открыла глаза, в которых отсутствовали какие-либо эмоции, и посмотрела на него.
И этот взгляд был хуже любых слов...
— Абби, что?..
— Джарет, уходи, пожалуйста, — сказала она равнодушно. — Тебя ждет машина...
— К черту машину! — взорвался он. — Абби, поговори со мной. Скажи мне...
— Три раза я просила тебя уйти. По-моему, этим все сказано, Джарет. — Она попыталась улыбнуться.
Да, он согласен. Она действительно уже в третий раз просила его уйти. И этим все сказано. Но он также уверен, что на какое-то мгновение, на очень короткое мгновение, Абби ответила на его чувство.
— Больше не о чем говорить, — повторила она.
Да, говорить больше нечего. Он не мог сказать ничего такого, что эта женщина захотела бы услышать. Никогда еще Джарет не чувствовал себя таким беспомощным. Ему не хотелось уходить, но в то же самое время он понимал, что у него не было выбора...
Он медленно высвободил Абби из своих объятий и тяжело вздохнул, расставаясь с ее теплом и нежностью. Ему вдруг стало холодно, показалось, что он уже больше никогда не согреется. Просто смешно! Машина, в которой его отвезут, отапливается. В отеле тоже тепло, уверял себя Джарет. Но тепла ее тела уже больше не будет...
Абби Сазерленд зажгла в нем огонь и сама же погасила его.
Она и жаждет и страшится близости с ним...
Джарет сжал губы, отталкивая эти беспокойные мысли.
— Я не стану прощаться, Абби...
— А я попрощаюсь, — равнодушно ответила она. — Если тебе понадобится снова со мной связаться, думаю, будет лучше, если ты пришлешь на переговоры со мной одного из своих братьев.
Только не Джонатана! Джарет не позволит этому сладкоголосому обольстителю с его откровенными взглядами оказаться рядом с Абби. Джарет предпочтет забыть об отелях «Сазерленд» и своих финансовых интересах, но не подпустит Джонатана к Абби. Он может даже убить Джонатана, если тот...
Боже! Да он ревнует!
Джонатан и Абби даже незнакомы, а Джарет позволяет себе подобные мысли в отношении своего родного брата!
Джарет и Джонатан никогда не ссорились из-за женщины. Они взяли за правило не позволять слабому полу вмешиваться в их семейные и деловые отношения. Так и шло до сих пор. Но Абби отличалась от других женщин...
— Посмотрим, — ответил он загадочно, хитро улыбнувшись. — Я не буду благодарить тебя за ужин, потому что мой желудок не насытился! — На самом деле Джарет лгал. Он очень редко испытывал голод, почти не интересовался едой. Она служила для него топливом, снабжавшим его энергией и дававшим ему силы. Обычно его братья Джонатан и Джордан напоминали ему о еде. — Провожать меня не надо, — сказал Джарет.
