— Так, — кивнул Огинский. — Народное ополчение, понятно. Воюющая чернь, как в Африке. Значит, Ключа уже нет. Все сходится. Но вы говорили про царей-Романовых? Эти-то когда успели вознестись?
— Вот после изгнания из Москвы поляков Земский Собор и избрал на царство Михаила Романова, — в этом периоде истории я уже неплохо ориентировался. — С тех пор потомки его и правили. Аж три века с гаком, пока революция не случилась…
— Невероятно, — дослушав, покачал головой князь. — Просто невероятно… — что именно в моем рассказе так его потрясло, я не понял, и предпочел заметить:
— Ну, так нас учит история…
— Так вас учат истории, — поморщившись, перефразировал полковник. — И держу пари, о самом главном при этом умалчивают — умышленно ли, или уже по собственному невежеству… Ну да ладно, — кивнул он каким-то своим мыслям. — Сие дела вашего мира. А в нашем… Я-то ладно, но глядите, не сказаните тут еще при ком, что Романовы, мол, на императорский трон зарятся!
— Так я ж ничего подобного и не говорил! — взвился я.
— А услышат именно так. Сие крамола почище покушения на наследника Воронцовых выйдет! Светлейший князь Всеволод вас за такое первым прикажет в застенок кинуть, дабы малейшие подозрения в измене от себя отвести! Да и меня с вами заодно — просто на всякий случай…
— Так я ж не…
— Вот и не надо! Сперва думайте, потом говорите. А не спрашивают — так и вовсе лучше помалкивайте! Как гласит поговорка, через раскрытый рот мана уходит!.. Кстати, заболтались — а ведь подъезжаем, — заметил Сергей Казимирович, сбавив тон. — Вон из-за ясеневых крон флюгер виднеется — сие уже моего домишки крыша…
И в самом деле, не прошло и полуминуты, как наша поездка завершилась возле уже упомянутого мной выше крыльца.
* * *
Дворцу Воронцовых особняк Сергея Казимировича богатством убранства значительно уступал — не говоря уже о размерах. Войдя, мы очутились в сравнительно простецкой передней, не то чтобы тесной, но и не поражавшей воображение размахом. Пол — кафельная плитка с незамысловатым рисунком, стены сплошь окрашены одним цветом, голубым — приятным глазу, но никакой тебе декоративной росписи, за которую цеплялся бы взгляд. Из мебели — два массивных окованных железом сундука по углам, пустующая медная вешалка в три рожка да высокое зеркало в широкой деревянной раме, в которое я не преминул искоса заглянуть — сам не знаю зачем, разве что лишний раз убедиться, что на лбу не проступило клеймо. Убедился.
Окон здесь не имелось, но темно не было — свет падал с ведущей вверх широкой каменной лестницы, по ступеням которой и взбежал князь.
— Надежда Александровна! — воззвал он при этом, задрав голову. — У нас гость!
— Я здесь, Сергей Казимирович, — ответ пришел вовсе не со второго этажа, а в буквальном смысле из зазеркалья — на миг мне даже показалось, что с Огинским заговорило, ожив, мое собственное отражение. Ну, мало ли, магия и все такое… Почему только таким высоким голоском?
В следующую секунду загадка разрешилась: зеркало, как оказалось, скрывавшее за собой дверцу — потайную, не потайную, но малозаметную — резко отошло в сторону, и из открывшегося проема в прихожую вынырнула худенькая белокурая девчушка лет пятнадцати-шестнадцати в цветастом клеенчатом переднике поверх короткого, не прикрывавшего острых коленок летнего платьица. В руке Надежда Александровна, как, очевидно, ее звали, держала высокий хрустальный бокал, до краев наполненный чем-то темно-красным.
— Ой! — должно быть, не ожидая наткнуться на гостя, о котором предупредил князь, прям вот так сразу за дверью, девушка смутилась и резко замерла, не завершив шага.
А вот ноша ее к столь внезапному маневру, как видно, оказалась не готова, и рубиновая жидкость из дрогнувшего бокала щедро плеснула прямиком на рукав пожалованной мне полковником куртки.
— Ох! — пуще прежнего стушевалась Надежда, мило заливаясь румянцем. — Простите, сударь! Сейчас, сейчас я все исправлю!
Пальцы ее левой, свободной руки сложились в щепоть, шевельнулись, будто рассыпая невидимую соль, и прежде, чем я опомнился, никаких следов случившегося конфуза на моем рукаве не было.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Готово, — по-прежнему виноватым тоном проговорила девушка. — Еще раз прошу прощения за мою неловкость, сударь…
— Вот вы где, сударыня, — не дав мне времени на достойный ответ, с лестницы к нам вернулся Огинский. — А почему в фартуке? Решили все бросить и податься в кухарки?
— Я с жидкостями экспериментировала, — чуть потупив взор, ответила Надежда исподлобья. — Ходят слухи, что на вступительном экзамене в этом году будет превращение воды в вино…
— Чепуха, — скривился Сергей Казимирович. — Магией воду в вино не обратить. Сие старая шутка, коей доверчивых недорослей еще в пору моей юности донимали!
— Но у меня почти получилось! — упрямо подняла на князя серо-голубые глаза девушка, захлопав при этом длинными густыми ресницами. — Вот, сами взгляните! — протянула она ему остатки напитка.
Вздохнув с видом человека, вынужденного заниматься абсолютно бессмысленным делом, Огинский взял бокал за ножку, поднеся к лицу и качнув, понюхал содержимое, затем, снова вздохнув, пригубил. Замер, будто бы прислушиваясь к своим ощущениям…
— Ну? — требовательно поинтересовалась Надежда.
— Скверно сваренный вишневый компот, — пожал плечами полковник. — Нет, если позволить ему хорошенько прокиснуть, добавить дрожжей, сахара и дать перебродить — что-нибудь, возможно, и получится. Но к магии сие будет уже иметь лишь самое стороннее касательство.
— Мне просто времени не хватило, — насупившись, буркнула девушка. — Еще бы чуть-чуть…
— Хорошо, но продолжите все же в другой раз, — прекратил спор Сергей Казимирович. — А сейчас позвольте, наконец, представить нашего гостя. Владимир Леонидович Зотов. Нет, графу Зотову не родственник, — пояснил он, хотя никаких вопросов на этот счет у его собеседницы, кажется, и не возникало. — Наоборот, своего рода беглый холоп, записной крамольник, по которому горючими слезами плачет III Отделение, да еще и личный враг графского дома Воронцовых. Словом, полный флэш-рояль — все, как мы любим, — губы князя сложились в лукавую улыбку. — Сударь, — тут же обратился он уже ко мне, — познакомьтесь с моей воспитанницей. Надежда Александровна Морозова, дочь моего покойного друга, действительного статского советника Александра Юрьевича Морозова. Как вы уже изволили убедиться, особа доверчивая, но одновременно с тем — отъявленная нигилистка, не признающая никаких авторитетов. И поверьте: девицы талантливее в губернии не сыскать. Да что там в губернии — во всей Империи. Не сильно удивлюсь, ежели однажды она и в самом деле сумеет превратить воду в вино одной лишь магией. Но, конечно, не нынче — лет этак через двадцать-тридцать упорной практики!
Не слишком хорошо понимая, как следует себя вести в подобных ситуациях, я поспешил согнуться в поклоне — и, вроде бы, угадал. В ответ моя новая знакомая, обеими руками расправив юбчонку — благо бокал с пресловутым компотом так и остался у полковника — опустила очи долу и плавно присела в реверансе. При этом, кажется, снова покраснев.
— В общем, уверен, вы споетесь, — весело заключил между тем Огинский. — А теперь к делу, — в полковнике, как это уже не раз бывало за недолгое время нашего знакомства, словно рубильник переключился — и тон, и даже весь его облик в миг переменились. — Друзья мои, давайте-ка поднимемся в зеленую гостиную и там, в тиши и комфорте, замерим… Попробуем замерить у Владимира Леонидовича уровень маны.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Попробуем? — уже двинувшись было к лестнице, обернулась к князю воспитанница. — Сергей Казимирович, да вы о превращении воды в вино увереннее говорите. Что там пробовать-то: бери и качай, пока качается…
— Видите ли, сударыня, — с расстановкой проговорил полковник. — Последний маг, покусившийся на ману нашего гостя — а был сие не кто иной, как молодой граф Воронцов — обратился кучкой черного пепла, не успев и миллимерлина забрать.
