– Был я у тестя в Новгороде, когда он правил, – вмешался пухленький, с большими живыми глазами Иван Войтиш. – Давно, правда, это было, но до сих пор новгородцы его не забыли. Плохую память о себе оставил. Святополк любит деньги, роскошь, веселую жизнь. Узнали о его слабинке иностранные купцы, дали в долг большие деньги. А чем ему отдавать? Нечем! А кредиторы давят! Вот он и предоставил большие льготы иностранным гостям. Ропот поднялся среди торговых людей. Чуть до бунта не дошло. Сбежал из Новгорода Святополк...
– Теперь он в Турове, поближе к Киеву. Метит на великокняжеский престол.
– Беда в том, – сказал Буривой, порывисто откинув на спинку кресла свое упругое мускулистое тело, – что, согласно порядку наследования, этой самой лествице, у него все права на Киев.
Было Буривому лишь двадцать лет, поэтому к его словам особо не прислушивались.
– Какие права? Не больше, чем у Мономаха или Олега Святославича! – горячо возразил ему Дмитра Иворович.
– Не скажи! Во-первых, он старше Мономаха на три года. К тому же отец был великим князем прежде отца Мономаха.
– Подкрепить бы нам, черниговцам, своими силами Мономаха, – встрял в разговор Иван Войтиш.
– А киевляне что, в стороне будут стоять? – тотчас откликнулся Дмитра Иворович. – Их надо ждать в первых рядах. За ними решающее слово. А им хорошо известна тяжелая рука Мономаха. Своевольничать не даст. Это при Всеволоде они чувствовали себя вольготно. Так что едва ли киевляне захотят нашего князя.
– Наплачутся они со Святополком, – убежденно проговорил Иван Войтиш. – Бездарный и жадный правитель. Куда еще хуже?
– Киевлянам он неведом. Правил где-то на севере. Теперь перебрался в Туров. Это опять в глухих припятских болотах.
– Да-а-а, дела, – вздохнул Буеслав Буривой. – Ну, а сам Мономах-то как? Он-то на что решился?
– Не пойдет на войну за престол Мономах. Мир и покой на Руси – главное для него.
– Вот и будет вам и мир, и покой, если в Киеве сядет Святополк, – обреченно проговорил Дмитра Иворович...
Владимир Мономах от притязании на великокняжеский престол отказался, во главе Руси встал Святополк. И сразу нагрянула на Русь половецкая беда. К Святополку прибыла делегация от половцев с предложением возобновления мира. Это означало, что новый великий князь должен был передать им золото, ткани, скот и одежду. Так поступали все князья до него, покупая мир и покой для Руси. Но недалекий и жадный до богатства Святополк решил запугать степняков и бросил послов в темницу. И тогда полчища кочевников двинулись на Русь. Святополк растерялся окончательно. Он приказал отпустить послов, но разбойники дорвались до желанной добычи, и остановить их было невозможно. Великий князь обратился за помощью к удельным князьям.
Черниговская дружина собралась быстро. Никогда Буривой не видел Мономаха таким. Он был бледен от ярости и негодования, кидал коня то в одну, то в другую сторону, отдавал короткие приказы, распекал нерадивых. Воины боялись попадаться ему на глаза.
Из Чернигова дружина двинулась на юг. Под Киевом соединились рати Святополка, Мономаха и переяславского князя Ростислава, младшего брата Мономаха. Святополк и Мономах пошли в Печерский монастырь помолиться и попросить благословления игумена, а Ростислав остался на берегу Днепра. Стоял весенний солнечный денек. В воинах бродила молодая кровь, хотелось чего-то необыкновенного. Первым не выдержал князь, которому не было еще и двадцати лет. Он отстегнул от пояса баклажку с вином и стал пить, подавая пример остальным. Началось повальное пьянство.
В это время с горки стал спускаться какой-то старик в монашеской одежде. Одни из воинов окликнул его:
– Эй, дедушка, откуда бредешь?
– Из монастыря, юноша, – спокойно ответил старец.
– Как зовут тебя?
– Инок Григорий, чадо.
– Смотри, споткнешься, нос разобьешь! – юродствовал воин.
– Костей не соберешь, старый! – поддержал его другой.
Мучившиеся от безделья дружинники нашли себе потеху и стали выкрикивать потешные и срамные слова.
Старец остановился в печали, посмотрел на них и изрек:
– О чада мои! Вам бы нужно иметь умиление и многих молитв искать, а вы зло делаете. Не угодно это Богу. Плачьте о своей погибели и кайтесь в согрешениях своих, чтобы хоть в страшный день принять отраду. Суд уже настиг вас, все вы с князем вашим умрете в воде.
Слова старца вызвали приступ хохота. Многие хватались за животы, дурашливо катались по земле. Ростислав подошел к нему в упор и сказал:
– Врешь, старик! Сам ты умрешь от воды. А ну, вяжите его!
Несколько воинов подскочило к старику, они связали ему руки и ноги, повесили на шею камень и с хохотом кинули в Днепр.
– Пей досыта водицы, дед!
Киевская, черниговская и переяславская дружины двинулись на юг, на помощь осажденному половцами городу Торческу. Сил было немного: не откликнулись на призыв великого князя ни смоленский, ни тмутараканский, ни владимиро-волынский, ни другие князья.
Буривой подъехал к Владимиру Мономаху, спросил обеспокоенно:
– Идем малым числом. Почему пеших воинов не взяли? Как отражать конных половцев?
– Нам надо опередить половцев на Трипольском валу, – мимоходом ответил князь. – Это мы можем сделать только в конном строю. Половцы уткнутся в вал, а рядом река Стугна. Вал невелик, но конному половцу невозможно въехать на его крутые бока, да еще через реку надо перебираться. Волей-неволей степнякам придется спешиться, а это потеря быстроты и неожиданности натиска. Вот тут мы на них и навалимся!
После обеда небо заволокло тучами, заморосил дождичек, который вскоре перешел в ливень. Буривой накинул плащ, невольно прислушиваясь, как конь копытами шлепал по лужам. Стало зябко и неуютно.
Но вот впереди показалась река Стугна. И почти одновременно появились лавины половецкой конницы. Противники заняли оба берега реки, которая гнала мутные потоки воды. Из-за дождя пришлось обходиться без огня, ужинали солониной и хлебом, запивали вином и квасом.
Святополк в своем шатре собрал военный совет. Снаружи бушевала стихия, но под парусиной было сухо и светло, горело несколько свечей. Великий князь уселся на походный стульчик, правую руку упер в ремень, меч положил вдоль ноги, старался держаться уверенно и властно.
– Что ж, получилось так, как я и задумал, – начал он, разглаживая вислый ус. – Половцы в растерянности. Они не ожидали столь скорого подхода наших войск. Завтра мы первыми ударим и прогоним их в степь!
Бояре согласно закивали головами.
Святополк остановил взгляд на хмуром лице Мономаха, спросил:
– Я вижу, князь Черниговский со мной не согласен?
– Согласен, великий князь, – ответил Мономах. – По всем признакам, наше появление перед Стугной явилось совершенной неожиданностью для противника. Я бы попытался воспользоваться этим и предложил заключить с ним мир. Половцы значительно превосходят нас в силе. Чтобы их достать, нам надо преодолеть водный рубеж, а это связано с большим риском. К тому же каждая битва несет в себе много неожиданностей, надо готовиться ко всему. А отступать через быстрые потоки реки...
– Отступать мы не будем! – выкрикнул один из бояр Святополка, прибывший с ним из Турова.
– Вот-вот! – еще более приободрился Святополк. – Били степняков русские князья. Побьем и мы!
– И все же погибнут многие русские воины. Не лучше ли избежать крови и разойтись миром? – не унимался Мономах.
– Мы не трусы! – снова перебил его другой боярин. – Хотим биться! Перейдем на ту сторону!
Окружение великого князя одобрительно зашумело.
– Так тому и быть! – заключил Святополк, закрывая совет.
К утру дождь прекратился, выглянуло невеселое солнце. Святополк красиво проскакал вдоль строя русов, остановился перед Мономахом.
– Как видишь, Бог на нашей стороне! Продует ветерком, солнышко подсушит. Ударим во всю мочь на силу половецкую, только пух полетит!
Войско переправилось на ту сторону реки, встало на валу. В центре Святополк поставил переяславцев Ростислава, Мономаха расположил с левой стороны от него, сам встал справа.
