Действуя на автопилоте, беру в руки рюкзак с документами, перебрасываю через плечо и медленно выхожу в кабинет.
Доктор умолкает при моем появлении. Она чувствует себя неловко из-за того, что невольно стала для меня палачом. Я же стараюсь не обращать внимания на ее сочувственно-виноватый взгляд и смотрю только на Нану Генриховну.
– Лиана, – выходит с надрывом, в голосе улавливаются ледяные нотки. – Как ты могла, девочка? За что?
И смотрит так пристально, в глазах – знакомое до боли разочарование.
От него ещё хуже. По телу проносится мелкая дрожь, что-то острое и отравленное вонзает аккурат между ребер.
Вот и все, Лиан. Ты в ловушке. Нет тебе спасения. И не будет больше. Для всех ты испорченная, бракованный товар. Смирись.
И только сейчас я начинаю ощущать, как сильно устала от всего этого. От лжи и грязи, в которых меня изваяли так, что уже в жизни не отмоюсь. От их взглядов надменных, будто бы я – никто. Но больше всего – от необходимости постоянно что-то кому-то доказывать.
Сначала это была семья дяди. Я всегда была для них чужой, нежеланной. Каждый божий день мне приходилось из кожи вон лезть ради того, чтобы вымолить у них хоть каплю теплоты или немного ласки. О любви я даже и мечтать не смела. Откуда ей взяться в этой тюрьме?
Потом появился Арсен. Настоящий принц. Прекрасный и недосягаемый. Взрослый, серьезный бизнесмен, хозяин многомиллионной корпорации. Мне казалось чудом, что такой человек вообще заметил меня, самую обыкновенную серую мышь. Да ещё и младше его на девять лет...
Но когда поняла, что это правда, что Арс действительно разглядел во мне то, чего никто другой прежде не видел, мне вдруг показалось, что счастье улыбнулось мне. Я воспряла духом, стала смелее, позволила себе поверить в невозможное... И теперь плачу за это.
Боже, Лиан, какая же ты дура! Наивная, глупая девочка. Ты так ничему и не научилась. Жизнь далеко не похожа на сказку. В ней нет места волшебству и прекрасным принцам. Пойми уже наконец! Арсен играл с тобой, просто развлекался. Ему никогда не была интересна ТЫ. Вспомни! Сколько раз за два года он поинтересовался твоими увлечениями? Хоть раз он задумался, каково тебе находиться среди людей, которые так люто тебя ненавидят? Его это никогда не волновало. Так чему же ты теперь удивляешься?
– Скажи хоть что-нибудь! – красивое лицо свекрови исказила гримаса гнева, и я моргнула, избавляясь от видений, яростным вихрем ворвавшихся в голову. – Объясни мне, как такое могло произойти? Арсен так тебя любил, я никогда раньше не видела его таким счастливым, каким он был с тобой... Чего тебе не хватало, скажи! Почему ты это сделала?! Да ещё и за неделю до вашей свадьбы...
До меня не сразу доходит смысл ее слов. Пока я краем глаза не замечаю, как дверь за спиной женщины тихонько открывается, впуская внутрь истинного Палача.
В нос ударяет тот самый ЕГО запах, одним мощным ударом выбивая из лёгких весь кислород.
Тяжёлый, разрушающий взгляд Арсена давит, ломает даже на расстоянии. Его бешеная, почти животная энергетика говорит сама за себя, не оставляя во мне и толики сомнений. Он все слышал.
Вот и все...
Представление окончено. Зрители могут расходиться.
Именно это и поспешила сделать Алина Андреевна, правильно истолковав происходящее.
На несколько бесконечно долгих секунд в кабинете повисла мертвенная тишина, во время которой я так ни разу и не вдохнула. Смотрела ему прямо в глаза, не в силах отвернуться или двинуться с места. И ждала, слушая, как в голове грохочет мой собственный пульс, словно отсчитывая последние секунды до нашего с ним конца.
В другое время я бы заплакала, бросилась бы к нему, умоляя выслушать и поверить, сделала бы все возможное и невозможное, только бы не смотрел больше ТАК, не бросал меня одну в этом жестоком мире. Но теперь все изменилось. Я больше не стану ни перед кем выслужиться, не буду плакать. Довольно. Когда-то я считала, что познала все грани боли и давно к ней привыкла. Но никогда физическая боль не была такой невыносимой, как та, что причинил мне мой муж.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Он не просто ранил или покалечил. Арсен убил меня. И продолжает это делать даже сейчас, на расстоянии, не произнося ни звука. Он убивает меня глазами. Этим жгучим, выворачивающим наизнанку, опустошенным взглядом.
И сколько бы я не просила провидение сжалиться, избавить меня от этой мучительной пытки, она все продолжалась.
А Арсен... Он просто молчал.
Я понимаю, что надо что-то делать. Что-то сказать. Но все слова как назло застряли в горле тугим комом, не протолкнуть. Перед глазами все плывет, как в тумане. Мысли путаются, ища за что бы им зацепиться, откуда выдернуть разгадку всему происходящему.
Как вдруг сознание резко пробуждается, будто выныривает из продолжительного сна. Я снова, как наяву, слышу заключение врача.
Неделю назад...
Она сказала, что в первый раз это могло произойти предположительно в это время...
В тот самый день, когда у меня был... Девичник.
Точно! И как я сразу не догадалась?
Ну конечно теперь все сходится. Мне же стало плохо именно в тот вечер в клубе.
Я потеряла сознание, а проснулась только на следующее утро... В квартире у Рузанны. Сестра мужа наверняка что-нибудь видела и может пролить свет на эту безумную историю. Я просто обязана с ней поговорить и все выяснить. Не ради кого-то, а для себя. Чтобы понять, наконец, что именно произошло в тот злополучный день и определиться, как дальше жить.
***
Арсен
Я хочу тебе верить.
Боже как же я хочу тебе верить, Цветочек!
Это безумие, знаю. И его не излечить, от него нет лекарства.
Рассудком я понимаю, что не должен, не после того, как узнал обо всем от врача. Не после твоего предательства. Но я ничего не могу с собой поделать. Сердце верит тебе, маленькая. Верит, несмотря ни на что.
Поэтому я привез тебя сюда, в наш с тобой дом. Я дал тебе ещё один шанс, сделал исключение, хоть раньше никогда не прощал предателей. Я снова доверился тебе, послушал призыв раненого сердца и пошел у него на поводу.
Ради тебя, Лиана... Ради нашей с тобой любви...
Оглянись! Посмотри по сторонам!
Это место должно было стать нашей крепостью.
Нерушимым островком любви и счастья в диком, штормящем океане жизни, где каждый второй улыбается в лицо, выслуживается предо мной, расстилается ковриком, а сам при этом держит наготове наточенный клинок и ждёт подходящего момента, чтобы всадить мне его в спину.
И только в тебе я был уверен.
Только тебе я доверился, тебе открыл свою душу. Тебе, девочка!
Неужели все это было лишь игрой?!
Ты играла со мной, притворялась?
Из-за денег? Из-за моего положения в обществе?
Хотела заполучить в мужья завидного жениха страны?
Это заставило тебя пойти на обман?!
Смотрю в твои прекрасные глаза и снова бездумно тону в невыплаканных слезах, что застыли в твоём печальном растерянном взгляде бездонными стеклянными озёрами.
Я же чувствую, как тебе тяжело. Каждый вдох дается тебе с трудом.
Тебе приходится прилагать невероятные усилия, чтобы не позвонить ни единой капле скатиться по щеке.
Гордая. С характером.
Когда-то именно это меня в тебе и подкупило. Твой внутренний стержень. Сила, которая отличала тебя от всех остальных.
Но почему ты демонстрируешь ее сейчас? Какой теперь в этом смысл?
Почему ты не плачешь, Лиан?
Почему не говоришь ничего?!
Я хочу, чтобы ты оправдывалась!
Хочу видеть, что тебе так же плохо, как и мне сейчас.
Хочу слышать, как и почему заслужил от тебя такое!
Но ты все молчишь, упрямая...
Молчишь и тем самым убиваешь во мне последние крохи слепой зависимой веры в тебя, в твою чистоту... в нас, – черт возьми! – и в наше будущее.
Даже на расстоянии, даже после всего, что ты сделала, я слышу твой пульс. Каждый удар твоего черного сердечка эхом отзывается в моей пылающей, растерзанной груди, заставляя мое сердце биться с ним в унисон. И это ранит. Не может не ранить. Потому что идёт вразрез с моими принципами, со всем, что я привык уважать и с чем хочу считаться.
